Конец пути

Прозоров Александр Дмитриевич

— Ты, Любовод, слишком долго кругами вокруг мысли своей ходишь, — наконец не выдержал Олег. — Прямо скажи, чего задумал?

Купец наклонился к нему и зашептал самое главное на ухо.

В редкий сосновый лес отряд вошел уже к вечеру следующего дня. Могучие стволы вцеплялись похожими на паучьи лапы корнями в трещины скального грунта, что изредка перемежался травяными полянками либо могучими валунами, на которых места для жизни еще не нашлось. Как раз возле одного такого камня размером с двухэтажный дом и остановились люди на новый ночлег. Здесь хвороста для разведения огня

уже хватало — но стражники слишком вымотались, чтобы тратить драгоценные силы на организацию костра. Тем более что еды у них пока хватало, варить ничего не требовалось.

Наскоро перекусив, Олег первым завернулся в овчину, позволив невольнице прижаться к боку. Как обычно в таких случаях, сон не шел. В голову лезли мысли о подлости великого Раджафа, лицо щекотали волосы девушки, со всех сторон доносилось необычайно громкое в ночи потрескивание деревьев, перекличка ночных птиц, голоса выставленных в дозор стражников.

Ведун только-только начал погружаться в дрему, когда его плеча коснулся купец:

— Пора, друже. Самая ночь, все спят до единого. Токмо стражник один за валуном бродит. А луна, луна из-за туч выбралась. Яркая, что свеча восковая.

Середин недовольно поморщился, перебрался через рабыню, подцепил оружие, опоясался. Сладко зевнув, он поднял лицо к черному, как траурное платье, небу, усыпанному бесконечными блестками, средь которых белым матовым прожектором красовалась луна. Что же, неплохо. Не нужно заговор на кошачий глаз творить.

— Где он?

— Там, дальше… Рядом с Аркаимом лежит, — шепотом ответил купец.

— Угу.

Тюк с пленником, выделяющийся среди спящих людей неестественной формой, лежал шагах в десяти, между двумя крупными воинами. Олег, стараясь не наступить на отдыхающих воинов, приблизился, наклонился над Вением:

— Сотник, вставай…

— My? — сонно приподнял голову воин.

— Вставай, сотник, разговор есть.

— Какой разговор, чужеземец? Ночь вокруг. Токмо нежити в такое время неймется.

— Ей самой, сотник. Давай отойдем, разговор есть. Срочный, важный. Идем.

— Чужеземец… — словно упрекнул Олега стражник, но поднялся, подхватил меч. — Здесь отчего не скажешь?

— Шуметь не хочу. Спят же все.

Вений встряхнулся, словно выбравшаяся из реки собака, помахал рукой дозорному и двинулся вслед за Олегом. Ведун торопливо обогнул валун, пригнулся, проскальзывая под ветвями усыпанной ягодами рябины, зашел за другой камень, отгораживаясь от лагеря еще одной преградой, и направился между соснами.

— Стой, чужеземец! — не выдержал сотник. — Куда идешь? К латам диким завести собрался? Давай, сказывай, чего хотел?

— Ну как знаешь, — обернулся Середин, отер правую ладонь о рубаху и вытянул саблю.

— Э-э… Ты это чего, чужеземец? — растерялся стражник.

— Не хотел зарезать тебя сонного, сотник, — пожал плечами Олег. — Предпочитаю честный поединок. Защищайся.

— Ты чего, чужеземец… обезумел? — попятился Вений.

— У тебя плохо с памятью, сотник. Али забыл, как вешал меня, как по твоей милости я дважды в петле под балкой дрыгался? Пришла пора платить. Защищайся.

— Но это был приказ великого Раджафа!

— Моей шее плевать, кто отдавал преступные приказы. Главное, что исполняли его твои руки. Впрочем, дойдет очередь и до Раджафа. А теперь — защищайся.

— Мы

же… Мы же оба Каиму служим, чужеземец! Вместе Аркаима брали, вместе тяготы похода несли.

— Мы оба воины, Вений. Мы оба выбрали своим делом ратную работу, мы жили и учились ради сражений. Мы должны радоваться каждой возможности подраться! Чего же ты медлишь? У нас есть хороший повод для поединка. Так вынимай меч и дерись. А если трусишь, так и скажи. Закрой глаза, и я убью тебя быстро и не больно.

— Да будь ты проклят, юродивый! Мы одержали победу! Нас ждет слава и награды!

— А если я не хочу, чтобы награды, добытые моими потом и кровью, достались такому уроду, как ты? Палачу, подонку, отребью рода человеческого… — Олег вытянул саблю, пощекотал ее кончиком кадык каимца. — Ты сдохнешь здесь, ублюдок, ты останешься валяться без погребения. Дикие лисицы сожрут твою плоть, крысы поселятся в твоей голове, а черви…

Терпение сотника лопнуло — он выдернул меч, отбросил ножны, отступил на шаг и пригнулся, взявшись за рукоять двумя руками. Олег испытал легкое разочарование. Он, как честный человек, рассчитывал провести равный поединок. А тут такое… Неужели сотнику непонятно, что воин, удерживающий меч двумя руками, — это гарантированный труп?

Однако Вений так не думал — грозно взревев, он занес меч над головой, ринулся вперед и обрушил его на Середина. Ведун повернул саблю рукоятью вверх, чуть приподнял — меч скользнул по изогнутому клинку вниз и в сторону, а Олег тут же вскинул саблю навстречу, и острое лезвие уперлось сотнику в горло. Каимец замер, скосив глаза вниз.

— Ты думаешь, я с тобой шутки играю? — поинтересовался Середин. — Дерись в полную силу. Еще раз подставишься — зарежу.

Он отступил, опустил оружие, повернувшись правым боком к противнику, а левую ногу оставил назад, нащупывая ступней опору. Подняв меч, Вений попытался шагнуть ближе — но Олег вскинул саблю, едва не царапнув его по животу, и сотник отпрыгнул, впервые в жизни узнав, что в боковой позиции боец дотягивается клинком почти на полметра дальше, нежели при прямой стойке.

— А-а! — взмахнув мечом, сотник ринулся вперед, пытаясь нанести со всего замаха могучий удар на уровне пояса.

От такого выпада не пригнешься, да и парировать легкой саблей его нелегко. Но ведун вместо того, чтобы отскочить, оттолкнулся, сделал стремительный шаг вперед, заходя за линию удара, и его клинок, тонко пропев в воздухе, опять уперся в горло противника.

— Опять напрашиваешься, — покачал головой Середин, почесал лезвием горло сотника, опять отступил. — Ладно, последняя попытка. Давай, нападай.

— Сам попробуй…

— Как скажешь…

Олег подбросил клинок в верхнюю позицию, начал атаку сверху слева. Сотник попытался парировать секущий удар, метнул меч вверх и в сторону. Звякнула, сталкиваясь, сталь — ведун упал на колено, поддернул саблю к себе и резко толкнул ее вперед, под вскинутые руки, в левую часть груди. Переместить свой вдвое более тяжелый меч так же быстро каимец не успел — клинок вошел ему меж ребер почти на две ладони, и Середин отступил вправо, утягивая оружие за собой. Меч упал уже через пустое пространство, а на большее жизни сотника не хватило. Он опустился на колени, пытаясь опереться на щит, потом упал лицом вниз — ведун еле успел подставить ногу ему под переносицу.