Конец радуг
Шрифт:
Жена, дочь и отец Боба Гу попали сюда не потому, что были богаты. Миновав шикарный – и настоящий – главный вход, здесь можно было найти уединение. В данном случае оно обеспечивалось обычной архитектурой клиники, а также тем, что у Дяди Сэма в некоторых пациентах была своя заинтересованность.
Где можно лучше укрыть таких секретных пациентов от лишних контактов, как не в курортной больнице? Репортеры сновали вокруг под стенами и строили догадки – но не имели оснований возбухать насчет гражданских свобод. Отличное прикрытие.
Боб
Ох, Элис! Годами он жил в страхе, что СО до нее доберется. Годами они вели ожесточенные споры о том, каковы пределы Долга и чести и что значит Чикаго. Теперь давно воображаемое худшее произошло… и он оказался совершенно не готов.
Каждый день Боб навешал ее. Врачи не горели оптимизмом. Элис Гу застряла под большим числом слоев СО, чем все, с кем им приходилось иметь дело. Так что они могли знать?
Она была в сознании. Она разговаривала с ним – несла полную отчаяния бессвязицу. Он держал ее в объятиях и умолял вернуться. Потому что в отличие от отца и Мири Элис не была задержана федеральными властями. Она оказалась заключенной внутри собственного разума.
Сегодня у Боба было в больнице Крика официальное дело. Последний из допросов задержанных – точнее, последний из сеансов извлечения информации – уже закончился. Отец должен был очнуться в полдень, Мири – на час позже. Боб мог провести с ними некоторое время в виртуальном обществе Евы Мэллори, офицера ДВБ, которая возглавляла группы расследования.
В 12.00 Боб стоял перед весьма старомодного вида деревянной дверью. Теперь он знал, что такие вещи в этой больнице никогда не подделывали. И если он хочет войти, надо повернуть дверную ручку.
Ева – » Бобу: «sm» Это интервью нам более чем интересно, полковник. Но постарайтесь покороче. Держитесь пунктов нашей записки. «/sm»
Боб кивнул. И целую минуту не знал, на кого больше злится – на отца или на этих недоумков из ДВБ. Для разрядки он потянул на себя дверь без стука и резко вошел в больничную палату.
Роберт Гу-старший ходил по комнате без окон, как посаженный в камеру подросток. Ни за что не скажешь, что недавно у него одна нога была раздавлена, а другая сломана: здешние доктора такие штуки чинить умеют. А прочее – ну, ожоги были скрыты медицинской пижамой.
Старик сердито глянул, когда вошел Боб, но в словах его звучало больше отчаяния, чем злобы:
– Сын, как там Мири?
Ева – » Бобу: «sm» Говорите, полковник. О своей дочери вы ему можете рассказать все. «/sm»
– Мири в порядке, па.
Он махнул рукой в сторону плюшевых кресел у стены, но старик продолжал рысить по комнате.
– Слава Богу, слава Богу! Последнее, что я помню – это жар, и лава ползет к ней…
Он посмотрел на свою пижаму, и вдруг она будто очень сильно его отвлекла.
– Пап, ты в Ла-Джолле, в больнице Крика. Мири от огня не пострадала.
Мясо прогорело местами до кости, а внизу левого предплечья руку прожгло насквозь.
Роберт-старший тронул болтающийся рукав.
– Да, мне доктора сказали. – Он повернулся и рухнул в кресло. – А больше ничего почти и не говорили. Ты уверен, что Мири здорова? Ты ее видел?
Старик еще никогда так себя не вел. И взгляд у него напряженный. А может, это выражение моего лица на него так действует. Боб сел в кресло напротив отца.
– Я ее видел. Потом еще сегодня с ней поговорю. У нее главная проблема – помрачение ума насчет того, что было в лаборатории.
– А! – и тише: – А. – Отец переварил новость и снова засуетился: – Сколько времени я был в отключке? Боб, я тебе столько должен рассказать… может, тебе стоит сюда позвать кое-кого из твоих приятелей, из правоохранителей.
Ева – » Бобу: «sm» Так он не помнит, как из него вынимали информацию? Не думала, что мы так хорошо сработали. «/sm»
– Нет нужды, па. Могут возникнуть какие-то уточняющие вопросы по отдельным пунктам, но мы все эти мерзкие мелкие тайны вычерпали до дна. Ты несколько дней был под допросом.
Глаза отца слегка расширились. Какое-то время он сидел неподвижно, потом кивнул:
– А, все эти жуткие сны… То есть ты тогда знаешь… знаешь и про мои проблемы?
– Да.
Роберт отвернулся.
– Негодяи здесь какие-то странные, Боб. Этот Таинственный Незнакомец – тот, что захватил Зульфи Шарифа, – он все время занимался мною. Никогда еще никто мной так не умел манипулировать. Ты можешь представить себе кого-то, кто все время находится у тебя за плечом и говорит, что тебе делать?
Ева – » Бобу: «sm» Лучше всего было бы не таскаться за этим Кроликом. «/sm»
Боб кивнул. Кролик – это имя выскочило от индоевропейцев – вполне мог оказаться чем-то новым под солнцем. Он, Кролик, сумел обдурить БАС. К индийцам, европейцам и японцам было много вопросов, но проделки Кролика могли бы не обнаружиться, если бы они не начали против него атаку отзыва сертификатов. Только как этот Кролик проделывал свои фокусы? И что он еще умеет делать?
Вопросы были жгучие, но не такие, чтобы обсуждать их с вероломным отцом.
– Мы тут подчищаем хвосты, па. А пока что у тебя есть результаты и последствия, с которыми еще надо разобраться.
– Да. Последствия. – Правая рука Роберта нервно играла на гладкой обивке стула. – Тюрьма?
Ева – » Бобу: «sm» Ни в коем случае. Нам он нужен на свободе. «/sm»
– Срока не будет, па. Официально считается, что ты и твои приятели участвовали в демонстрации в кампусе, которая выплеснулась из берегов. Менее официально – слух, который мы распространяем, – что вы помогли сорвать акцию террористов в лаборатории.