Конго Реквием
Шрифт:
– Эрван задержал виновного… – продолжил Морван.
– Ты хочешь сказать, он его убил.
Грегуар сделал вид, что не услышал.
– Он приехал ознакомиться с архивными материалами о процессе Фарабо, чтобы закончить отчет и закрыть дело.
Колосс медленно вышагивал по патио, время от времени занюхивая щепотку порошка с листка бумаги.
– Вот и мне показалось, что с этим святым колледжем обошлись не по-божески…
Он засмеялся собственной шутке и уставил тяжелый взгляд на своего собеседника.
– Мне сказали, это был несчастный случай.
– Вся
– А ты что думаешь?
– Что кто-то подчистил хвосты. Старые дела хранились в Сен-Франсуа-де-Саль. Никому неохота, чтобы ворошили грязь из прошлого.
Морван мысленно возблагодарил Небеса за то, что этот подонок родился уже после всех событий, – он мог только подозревать, какая бездна таилась за общеизвестными фактами.
– Значит, он скоро уедет? – продолжил чернокожий, засунув руки в карманы.
– Он надеется нарыть кое-какие ниточки, прежде чем вернется во Францию.
– Здесь?
– В Лонтано.
– Он не получит разрешений.
Генерал начал его раздражать своей чванливостью.
– Если только я сам этим не займусь.
Мумбанза воздвигся перед ним. В сиянии солнца, среди деревьев, которые, казалось, родились вместе с этим миром, он приобретал мифические размеры: один из тех гигантов космологии Нижнего Конго, которые и вдохновляли Человека-гвоздя.
– Ты действительно этого хочешь? А может, большому белому папе нежелательно, чтобы сынишка рылся в его прошлом?
– Ты меня достал, – проворчал Морван, вставая. – Мне еще нужно собраться в дорогу.
Трезор поклонился в знак извинений. Все было сыграно весьма театрально, с ужимками и пантомимой. Комедия дель арте под африканским соусом пили-пили [8] .
– Понтуазо в жизни не даст твоему сыну куда-нибудь поехать.
– Кто?
– Новый глава MONUSCO. Пррравда крррутышка.
Морван вспомнил, что столкнулся с ним в аэропорту: канадец с винтовкой «ФАМАС», бьющей его по заднице. Эрвану и впрямь будет непросто выбраться из Лубумбаши.
8
Пили-пили – один из самых жгучих соусов; в остальном мире носит название «хабанера».
Он решил закончить на теме, которая не вызывала разногласий:
– А что о Нсеко? Как движется следствие?
– Какое следствие? – спросил генерал, снова разражаясь хохотом.
Африканца из племени бемба нашли у него на вилле с распоротой грудью, сердце исчезло. Убийца или убийцы воспользовались циркулярной пилой. Никто и не пытался дознаться, кем был нанесен удар. Восприняли только символ: Нсеко ошибся и был наказан. Послание почти банальное в стране, где уже почти двадцать лет шла война.
– Желаю приятного путешествия, брат! – бросил генерал. – Пришли весточку.
Морван задумчиво глядел ему вслед. Кто убил Нсеко? Конкуренты-тутси с рынка колтана? Компаньоны по левому бизнесу? Сам Мумбанза? Возможно, пришло время действительно задаться
Нсеко был одним из немногих конголезцев, кто был в курсе открытия новых рудных жил, – заговорил ли он перед смертью? Если так, то Морвана спокойно и терпеливо поджидают на его же холмах с электрической пилой в кулаке.
Словно подтверждая его подозрения, Мумбанза обернулся, прежде чем исчезнуть, и приобнял за плечи своего зловещего цербера.
– Главное, – возгласил он, – коли что не так, не забудь связаться с прррисутствующим здесь полковником Бизинжи!
– Давно я вас не видел.
– Это же вы мне позвонили.
– Я беспокоился.
– Я знаю, что вы мне скажете.
– Ну скажите за меня.
– Терапия должна быть регулярной. Перестав приходить, я все испортила. Никакого шанса на выздоровление.
– В этой области нельзя говорить о… выздоровлении.
Гаэль вздохнула:
– Я здесь всего пять минут, а вы меня уже достали своим надутым видом. Не начинайте умничать.
– Садитесь.
– Предпочитаю диван.
– Как пожелаете.
Она легла и со странным чувством чего-то давно знакомого ощутила прикосновение к подушке с непальской вышивкой. С подросткового возраста и приступов анорексии она перепробовала множество психиатров и психоаналитиков – Эрик Кац был последним в череде. В прошлом мае она решила бросить его – даже не предупредив.
Он произвел на нее более сильное впечатление, чем остальные, но жестокость сентябрьских событий поставила точку на всем сразу. И вот он сам позвонил, чтобы узнать, как у нее дела. Договорился о встрече без всяких обязательств – и эта перспектива согрела ей сердце. Кто ни разу не влюблялся в своего психоаналитика?
Она дала тишине заполнить комнату. Вспомнила о сеансах, во время которых так и не сказала ни единого слова. Целая эпоха… Она узнавала каждую деталь. Трещинки на потолке. Томики Фрейда и Лакана, которые могла увидеть, если приподнимала голову. Кедровый аромат, витающий в воздухе. У нее возникло ощущение, будто она погружается в теплую ванну, которая медленно разъедает все ее защитные барьеры.
Первым сдался Кац:
– Кое-какие ваши новости я узнал.
– Откуда?
– Из больницы Сент-Анн.
– Ваш корпоративный цех – настоящее Штази [9] .
– Бросьте, у вас же есть медицинская карта, вот и все. Я ваш психиатр и…
– Они с вами связались?
– Да, на следующее утро.
– И рассказали вам?
– В общих чертах, но мне хотелось бы обсудить детали с вами.
Очарование встречи испарилось. За несколько секунд диван превратился в жаровню. Она продолжала молчать. Психиатр не производил ни малейшего шума. Можно было подумать, что он вышел через потайную дверь.
9
Штази – Министерство госбезопасности ГДР.