Кони, кони…
Шрифт:
Ну да. Я что, зря, что ли, деньги копил? Нет, раз ре шил посмотреть, так уж посмотрю, и точка!
Ну и как, посмотрел?
Ни хрена! Они и в Ардмор не приехали.
Блевинс задрал штанину и показал в свете костра пострадавшую от бульдога ногу.
Видите, как этот гад меня цапнул? Аллигатор, а не пес!
А почему ты теперь собрался в Мексику, спросил Ролинс.
Потому же, что и вы…
Ролинс посмотрел на Джона Грейди.
Да? Ну так все-таки почему же?
Потому что вы решили, что в Мексике вас уж никто не догонит.
А за
Блевинс опустил штанину и стал ковырять в костре палочкой.
Я сказал сукину сыну, что не позволю пороть меня, сообщил он.
Ты про отца?
Мой отец погиб на войне.
Значит, про отчима?
Угу.
Ну а как этот самый бульдог оказался в кегельбане?
Никак. Просто в кегельбане я работал.
Ну а что ты такое учудил, что тебя укусил бульдог?
Ничего.
Ролинс чуть подался вперед и плюнул в костер.
Ну а ты-то что делал, когда тебя укусил бульдог?
У тебя слишком много вопросов. И вообще не плюй в костер, у меня там готовится еда.
Что, удивленно спросил Ролинс. Что ты сказал?
Говорю, не плюй в костер, у меня там готовится еда.
Ролинс оторопело посмотрел на Джона Грейди. Тот рассмеялся.
Еда? Ну, приятель, боюсь, ты скоро сам поймешь, что погорячился, когда назвал это едой.
Ты, главное, предупреди, что отказываешься от своей доли, буркнул Блевинс.
То, что они извлекли из песка, раскидав уголья, сильно напоминало высушенную мумию из гробницы. Блевинс положил зайца на плоский камень и стал стаскивать шкуру, а потом соскребать мясо с костей, выкладывая куски на тарелки. Затем они полили заячьи ошметки острым соусом, завернули в последние тортильи и начали жевать, то и дело переглядываясь.
А что, ничего, бормотал Ролинс.
Точно. Я вообще думал, это и в рот не возьмешь, сказал Блевинс.
Джон Грейди перестал жевать, с интересом посмотрел на своих спутников, потом снова заработал челюстями.
Ну, вы ребята бывалые, не мне чета, сказал он.
На следующий день они продолжили свой путь на юг. Навстречу им стали попадаться повозки странствующих торговцев, направлявшихся на север, к американской границе. Эти загорелые люди с обветренными лицами гнали небольшие караваны мулов по три-четыре цугом. Мулы тащили меха, козлиные шкуры, канделилью, мотки веревок из агавы кустарного изготовления, а также канистры с местным алкогольным напитком под названием сотол. Мексиканцы держали воду в бурдюках из свиной кожи или в провощенных полотняных сумках с кранами из коровьих рогов. Некоторые путешествовали с женщинами и детьми. Завидев встречных конников, они уступали им дорогу, порой уводя мулов в кусты, а юные американцы здоровались и желали удачи. Мексиканцы отвечали улыбками и весело кивали.
Джон Грейди и Ролинс пытались купить воды у тех, кто попадался им навстречу, но вскоре выяснилось, что это очень непросто, – у американцев не было при себе подходящей мелочи. Ролинс пытался расплатиться монетой в пятьдесят сентаво, но оказалось, что за полные фляги с них причитается
Где он?
Черт его знает! Небось валяется где-нибудь в кустах.
Они повернули обратно. Ролинс вел под уздцы лишившегося седока гнедого. Блевинс сидел посреди дороги. На нем по-прежнему была его огромная шляпа.
Уф, я надрался как свинья, сказал он, увидя их.
Ролинс и Джон Грейди остановились, глядя на него сверху вниз.
Ехать можешь или нет, спросил Ролинс.
Какает медведь в лесу, приятель, или нет? Ну конечно могу. Я, между прочим, отлично ехал, пока не свалился.
Блевинс встал, покрутил головой и, пошатываясь, стал пробираться между коней, уперся в колено Ролинса.
А я-то подумал, вы меня бросили и ускакали, сообщил он.
В следующий раз так и сделаем, пообещал Ролинс.
Джон Грейди наклонился, взял поводья и придержал гнедого, пока Блевинс карабкался в седло.
Ну-ка отдай мне поводья, потребовал Блевинс. Я ведь настоящий ковбой.
Джон Грейди с сомнением покачал головой. Блевинс взял поводья, но тут же уронил их, а когда наклонился, чтобы подобрать, чуть не свалился на землю. Он кое-как удержался, затем выпрямился в седле и резко развернул коня.
Я знаменитый объездчик мустангов, сообщил он.
Затем Блевинс ударил гнедого каблуками в брюхо, отчего тот присел на задние ноги, а потом рванул вперед. Блевинс же снова грохнулся на землю. Ролинс с отвращением сплюнул.
Пусть отдохнет тут.
Залезай на коня, велел мальчишке Джон Грейди. И кончай валять дурака.
К вечеру северную часть неба затянуло грозовыми тучами. Все вокруг посерело. Они остановились на вершине холма, чтобы осмотреться. Прямо на них двигалась гроза, и порывистый ветер приятно освежал разгоряченные лица. Все трое молча переглянулись. Вдалеке вовсю сверкали молнии, словно там, за грозовой пеленой, проводились сварочные работы, словно кому-то взбрело в голову отремонтировать гигантский железный каркас мира.
Ну и польет же сейчас, проворчал Ролинс.
Я не хочу, жалобно произнес Блевинс.
Ролинс мрачно усмехнулся и, покосившись на мальчишку, сказал:
Нет, вы только полюбуйтесь на этого героя!
Где же ты собираешься укрыться, спросил Блевинса Джон Грейди.
Не знаю… Но мне обязательно надо где-нибудь спрятаться.
Боишься растаять под дождичком? Ты часом не сахарный?
Я из-за молнии…
Из-за молнии?
Угу.
Господи, он даже протрезвел от ужаса, фыркнул Ролинс.