Кони, кони…

Маккарти Кормак

Боишься молнии, спросил мальчишку Джон Грейди.

Она только и ждет, чтобы в меня угодить.

Ролинс кивнул в сторону фляжки, привязанной к луке седла Джона Грейди.

Ни в коем случае не позволяй ему больше прикладываться к ней. А то у него начнется белая горячка.

У нас это в роду, продолжал Блевинс. Моего деда, например, убило в шахте в Западной Виргинии. Он как раз поднимался из забоя в бадье. Молнии так не терпелось угробить его, что она не стала дожидаться, когда он выберется на поверхность, а юркнула в дырку и достала его на глубине ста восьмидесяти футов. Пришлось заливать бадью водой, чтобы она остыла и можно было вытащить его и еще двоих бедолаг.

Они там поджарились как сардельки. А в девятьсот четвертом году молния убила отцовского старшего брата. Попала в буровую вышку в Батсон-Филде. Вышка была деревянной, но молния все равно в нее угодила, а ему не было и двадцати лет. Маминого дядю убило, когда он скакал в грозу на лошади. На ней и волоска не опалило, а из него пришлось вырезать пряжку ремня, так она в него впечаталась. А моего двоюродного брата – он старше меня на четыре года – молния подстерегла, когда он шел из конюшни в дом. У него всю левую часть парализовало, а пломбы в зубах расплавились так, что он не мог раскрыть рта.

Вот видишь, сказал Ролинс Джону Грейди. Он бредит.

Они не могли понять, что стряслось с мальчишкой. Блевинс дергался, бормотал что-то нечленораздельное и показывал на свой рот пальцем.

Здоров он заливать, заметил Ролинс.

Блевинс не услышал его слов. На лбу у него выступили капли пота.

Еще одному моему двоюродному брату – по отцовской линии – молния спалила волосы на голове. Мелочь прожгла ему карман, монеты провалились в дырки и подожгли траву. И в меня молния попадала уже два раза – потому я и оглох вот на это ухо. Нет, мне на роду написано – помереть от огня. Главное, чтобы в грозу на тебе не было вообще никакого металла. Никогда не знаешь, что притягивает молнию. Заклепки в комбинезоне, гвозди в сапогах…

Ну и что же ты собираешься делать, спросил Ролинс.

Блевинс злобно посмотрел на север.

Попробую ускакать от грозы. Иначе мне каюк!

Ролинс посмотрел на Джона Грейди, потом наклонился и сплюнул.

Ну вот, видишь? Никаких сомнений. Он рехнулся. Окончательно и бесповоротно.

От грозы не ускачешь, заметил Джон Грейди. Успокойся.

Это мой последний шанс, упрямо повторил Блевинс.

Не успел он договорить, как раздался раскат грома, похожий на треск сломавшейся сухой ветки, на которую кто-то ненароком наступил. Блевинс снял шляпу, провел рукавом по лицу, одной рукой схватил поводья, а затем, оглянувшись, ударил коня по крупу шляпой, и тот пустился вскачь.

Они смотрели ему вслед. Блевинс попытался на ходу надеть, шляпу, но она вылетела у него из руки. Он отчаянно работал поводьями, отчего локти смешно дергались, и постепенно его комичная фигурка стала уменьшаться и таять в сумерках.

Я за него не отвечаю, сообщил Ролинс.

Он отцепил фляжку от седла Джона Грейди и двинул своего коня вперед.

Он, конечно, свалится по дороге, а куда денется его конь, проворчал он и поехал, прикладываясь к фляжке и бормоча что-то себе под нос.

Я знаю, куда денется его конь, вдруг крикнул он, оборачиваясь к Джону Грейди.

Джон Грейди не отставал. Пыль из-под конских копыт уносилась, подхватываемая ветром, который дул им в спины.

Умчится к черту на кулички, продолжал кричать Ролинс. Угодит к сатане на сковородку.

Они ехали не останавливаясь. В лица им полетели первые капли дождя. Посреди дороги валялась шляпа Блевинса. Ролинс хотел проехаться по ней, но Малыш обогнул эту помеху. Джон Грейди вытащил ногу из стремени, нагнулся и, не слезая с Редбо, подхватил шляпу. Они слышали, как за спинами шумит ливень, словно за ними гонится разъяренная толпа.

Вскоре они увидели

коня Блевинса. Гнедой был привязан к одной из росших скопом ив. Под сильным дождем Ролинс развернул Малыша и вопросительно посмотрел на Джона Грейди. Тот проехал между деревьев и спустился в арройо [33] , выискивая отпечатки ног на суглинке. Вскоре он увидел Блевинса. Мальчишка прятался в корнях мертвого тополя там, где арройо резко поворачивало и выходило на равнину. На мальчишке не было ничего, кроме не по размеру больших и грязных трусов.

33

Сухое русло реки.

Что ты тут делаешь, спросил Джон Грейди.

Блевинс сидел на корточках, обхватив себя за худые и бледные плечи.

Сижу. Разве нельзя?

Джон Грейди бросил взгляд на равнину, туда, где последние светлые прогалы закрывались тучами, и, на клонившись, положил к ногам Блевинса его шляпу.

А где твоя одежда, спросил он.

Снял.

Это я понял. Но где она?

Оставил вон там. На рубашке есть медные пуговки.

Если польет сильный дождь, то по оврагу хлынет поток. Ты об этом подумал?

В тебя никогда не попадала молния. Ты просто не знаешь, что это такое. А если бы знал, то запел бы по-другому.

Утонешь, дурила!

Не беда. Я еще ни разу не тонул.

Значит, ты собираешься здесь оставаться.

Вот именно.

Джон Грейди упер руки в бедра.

Ну как знаешь. Больше нам толковать не о чем.

С севера донесся жуткий раскат грома. Казалось, раскололась земля. Блевинс в ужасе обхватил голову руками. Джон Грейди повернул Редбо и поехал назад по арройо. Крупные капли бомбили влажный песок, оставляя на нем крошечные кратеры. Он оглянулся на Блевинса. Тот застыл в той же позе – нелепое дополнение к и без того причудливому ландшафту.

Где он, спросил Ролинс, когда Джон Грейди подъехал к нему.

Сидит под деревом. Надень дождевик

Я сразу понял, что у этого типа в башке не хватает винтиков, заметил Ролинс. С первого взгляда. У него это на физиономии написано. Причем крупными буквами.

Дождь лил стеной. Конь Блевинса маячит сквозь пелену ливня словно привидение. Они съехали с дороги и двинулись по оврагу в сторону деревьев и укрылись под большим, чуть нависавшим камнем. Они присели на корточки, не выпуская из рук поводьев. Колени у них мокли под дождем. Кони переминались с ноги на ногу, вскидывали головы. Вокруг сверкали молнии, грохотал гром, ветер бушевал в акациях, а с черного неба на равнину низвергались потоки воды. Послышался топот конских копыт, который потом растворился в шуме дождя.

Ты понял? Ты понял, кто это проскакал, спросил Ролинс.

Понял.

Еще выпить хочешь?

Нет. Меня и так от этой бурды тошнит.

Меня тоже, призвался Ролинс и сделал еще глоток.

Когда стемнело, гроза стихла и дождь почти прекратился. Джон Грейди и Ролинс расседлали и стреножили лошадей, потом разошлись в разные стороны и, скрывшись в чапарале, начали блевать. Они стояли, широко расставив ноги и уперев ладони в колени, и их выворачивало наизнанку. Пасшиеся неподалеку кони время от времени настороженно вскидывали головы. Такого им отродясь не приходилось слышать. В серых сумерках эти рыгания словно исходили от странных, диких существ, вдруг наводнивших эти места. Казалось, решило напомнить о себе нечто безобразное и уродливое, гнездившееся в глубинах бытия. Отвратительная гримаса на лице Совершенства… Лик Горгоны, отразившийся в серых осенних водах.