Кони, кони…
Шрифт:
Ты его когда-нибудь видел?
Да, как-то вечером. Он стоял в дверях и курил сигару.
Ты усвоил их здешний жаргон?
Немного.
Что такое пуча?
Окурок. Бычок.
А что такое теколата?
То же самое.
Господи, сколько у них слов означают окурок!
Много. А ты знаешь, что такое папасоте?
Нет.
Большой человек. Шишка.
Они так зовут того типа, который живет в домике?
Да.
А мы с тобой парочка габачос.
Болильос.
И еще пендехос. Болваны.
Каждый может оказаться
Но мы с тобой здесь самые большие болваны.
Ничего на это не могу тебе возразить, приятель.
Какое-то время они сидели и молчали.
О чем задумался, наконец спросил Ролинс.
Сдается мне, что за здорово живешь нам отсюда с тобой не выбраться.
Ролинс кивнул. Они смотрели, как в свете прожекторов двигаются фигуры заключенных.
А все из-за одной чертовой лошади, буркнул Ролинс.
Джон Грейди наклонился вперед, сплюнул между расставленных ног, потом снова прислонился к стене.
Лошадь тут ни при чем, сказал он.
Ночью они лежали в камере на железных койках и прислушивались к тому, что происходит вокруг. Тишину нарушало храпение кого-то из соседней камеры, да где-то вдалеке пролаяла собака. Потом стало так тихо, что они слышали дыхание друг друга.
Мы с тобой возомнили себя крутыми ковбоями, произнес из темноты Ролинс.
Это точно.
А они могут убить нас в любой момент.
Тоже верно.
Два дня спустя папасоте прислал за ними человека. Это случилось вечером, когда они сидели во дворе. Высокий худой мексиканец пересек двор, подошел к ним, нагнулся, сказал, чтобы они шли за ним, потом выпрямился, повернулся и пошел. Он даже не оглянулся, что бы проверить, идут ли они следом.
Что будем делать, спросил Ролинс.
Джон Грейди кое-как поднялся, отряхнул рукой штаны и сказал:
Поднимай свою задницу.
Хозяина звали Перес. Его «особняк» имел лишь одну комнату, в центре которой стоял складной металлический стол с четырьмя стульями. У одной стены находилась железная кровать, а напротив – буфет, полка с посудой и плита с тремя конфорками. Когда они вошли, хозяин стоял у окна и смотрел на тюремный двор. Затем он повернулся, щелкнул пальцами, и тотчас же провожатый исчез за дверью.
Меня зовут Эмилио Перес, представился хозяин. Прошу вас, присаживайтесь.
Они отодвинули стулья, сели. Доски пола, как оказалось, не были прибиты гвоздями, а просто лежали на поперечинах, одна к другой. Блоки, из которых были сложены стены, не были скреплены известковым раствором. Потолок состоял из неошкуренных жердей, на которые были положены листы кровли, придавленные по краям кирпичами. Двое или трое мужчин могли за полчаса разобрать и снова собрать это сооружение. Тем не менее в домике имелось электричество и даже газовая колонка. На одной из стен висел ковер, на других – картинки из календаря.
Вы еще очень молоды и, по-моему, любите драться так?
Ролинс собрался что-то ответить, но Джон Грейди быстро перебил его:
Да. Есть такой грех.
Перес
Давно вы тут, драчуны, спросил он.
С неделю.
И как долго собираетесь пробыть?
Для начала, мы сюда не собирались, отозвался Ролинс. Так что наши планы тут вообще ни при чем.
Американцы в этой тюрьме долго не задерживаются, с улыбкой произнес Перес. Они проводят тут пару-тройку месяцев. Потом покидают нас. Здешняя жизнь им не по душе.
А вы можете сделать так, чтобы мы отсюда убрались?
Перес развел руками и чуть пожал плечами.
Да. Конечно.
Тогда почему вы сами здесь загораете, спросил Ролинс.
Перес снова улыбнулся, откинулся на спинку стула, а руками сделал такое движение, словно прогонял птиц. Этот жест плохо сочетался с его общей невозмутимостью, но, возможно, он счел, что так будет понят нее американцам.
У меня есть политические противники. Что еще? Буду с вами откровенен. Не думайте припеваючи. Чтобы договориться насчет себя, мне нужны деньги, и немалые. Это стоит дорого. Очень дорого.
Тогда вы копаете не там, где надо, сказал Джон Грейди. У нас денег нет.
Перес грустно посмотрел на них.
Если у вас нет денег, то как же вы собираетесь обрести свободу?
Мы думали, вы нам расскажете.
Тут нечего особо рассказывать. Без денег на свободу лучше не рассчитывать.
Значит, мы отсюда никуда не денемся.
Перес пристально посмотрел на своих гостей. Он чуть подался вперед и снова сложил руки. Казалось, он размышляет, как лучше начать.
Все это очень серьезно. Вы не понимаете здешней жизни. Вы, наверное, считаете, что она сводится к борьбе за разные мелочи. Шнурки для ботинок, сигареты. Луча [88] … Это наивный подход. Вы меня понимаете? Главное вовсе не в этой ерунде. Нельзя оставаться здесь и сохранять независимость. Вы себе не представляете, как тут все устроено. Вы не знаете здешнего языка.
88
Борьба.
Он знает, кивнул Ролинс на Джона Грейди.
Нет, покачал головой Перес. Никто из вас его не знает. Может, через год вы кое-что начнете понимать. Но год для вас слишком много. У вас времени в обрез.
Если вы не докажете, что верите в меня, я ничем не смогу помочь. Понимаете? Я не смогу вам предложить свою помощь и поддержку.
Джон Грейди посмотрел на Ролинса.
Ты готов, приятель, спросил он.
Вполне.
Они отодвинули стулья и поднялись из-за стола.
Перес посмотрел на них.