Конноры и Хранители

Авраменко Олег Евгеньевич

— Я ни в коей мере не покушаюсь на ваши законные привилегии, господин Антич. Вы можете продавать своих рабов где угодно и кому угодно, однако сначала заплатите ввозную пошлину.

— Но указ императора…

— А причём здесь указ императора? В нём ведь ничего не говорится о пошлине. Но коль скоро наш мудрейший император объявил чернолюдов товаром, то за их ввоз надлежит платить пошлину, размер которой я вправе устанавливать по своему усмотрению.

— Сто золотых?!

— Вот именно. Сто золотых за каждого раба, независимо от возраста и пола.

Пал Антич всплеснул руками:

— Что вы делаете, ваша светлость?! Опомнитесь!

Кто же купит у меня этих чёрных свиней, если они будут стоить свыше ста золотых за голову?

— Это ваша забота. Но сначала вы должны внести в мою казну… Кстати, сколько у вас чернолюдов?

— С-сорок с-семь, — заикаясь, пробормотал работорговец.

— Значит вы должны заплатить пошлину в размере четырёх тысяч семисот золотых.

— О Боже! — выдохнул Пал Антич. — Это же целое состояние! Где я возьму такие деньги?

— Опять же, это ваша забота, — безразлично пожал плечами Стэн. — Либо платите пошлину, либо убирайтесь прочь из Мышковича. К вашему сведению, недавно я, как воевода Гаалосага, своим указом установил обязательный для всех портов нашей земли минимальный размер пошлины на рабов в семьдесят золотых. Так что советую вам попытать счастья в Ибрии, если не хотите плыть со своим товаром аж в Северное Поморье. Или же поворачивайте обратно и попытайтесь проникнуть через Тегинский пролив в Срединное море. Насколько мне известно, во Влохии есть спрос на чернолюдов.

— В Ибрии полно рабов-маури, — запричитал купец. — Я не окуплю там своих затрат. В северных водах эти скоты подохнут от холода, а в Тегинском проливе спасу нет от маурийских пиратов — и вы это прекрасно знаете! Вы душите мою торговлю, государь…

Стэн резко перебил его:

— Я душу не торговлю, а работорговлю, господин Антич. Это разные вещи. Кстати, вы слав?

Пал Антич растерянно заморгал, сбитый с толку внезапной переменой темы разговора.

— Я… По отцу я слав, ваша светлость. Моя мать была из гаалов, но это не запрещает мне…

— В том-то всё дело! Шесть веков назад наши предки-славы пришли с востока и завоевали Западный Край. Они покорили много народов, в том числе и народ вашей матери. Но они не обратили покорённые народы в рабов, а предпочли жить с ними, как с равными. Там же, где рабство существовало, оно было отменено. Наши предки были свободолюбивыми людьми, превыше всего они ценили свободу — как свою, так и чужую, — и люто ненавидели неволю. — Стэн на секунду умолк и устремил на Пала Антича уничтожающий взгляд. — А вы что делаете, жалкий потомок великих пращуров? Возрождаете рабство, против которого боролись ваши предки — и славы, и гаалы! Неужто вы забыли, что сказано в Золотой Хартии: «Всякий человек в Империи есть свободен и может принадлежать токмо самому себе»?

— Но ведь император… — уже ради проформы пытался протестовать Пал Антич.

— Катитесь вы к чёрту… — Стэн лишь в последний момент сдержался, чтобы не добавить: «со своим императором». — Значит так. Не позже, чем через час, вы должны поднять паруса и покинуть порт, иначе ваше судно будет арестовано, а весь товар конфискован за неуплату пошлины. Можете отправляться куда угодно — хоть в Ибрию, хоть на северное побережье, хоть в Серединное море, а хоть и в саму преисподнюю, — мне безразлично. Наш разговор закончен, господин Антич. Вы свободны.

Стэн повернулся к нему спиной. Работорговец порывался было продолжить спор, но стражники, уже не церемонясь, оттеснили

его от главного причала. Смирившись, наконец, с поражением, Пал Антич поплёлся к своей шлюпке; вслед ему сыпались насмешки и оскорбления.

— А вы здорово приструнили мерзавца! — одобрительно произнёс Иштван. — Мне понравилось, как вы говорили о наших предках.

Прищурившись, Стэн посмотрел на рейд. Шлюпки с «Князя Всевлада» и «Святой Илоны» уже готовились к возвращению на берег.

— Это всего лишь слова, — сказал он. — На самом деле наши предки не были столь трогательно великодушны к побеждённым… Впрочем, сейчас меня больше волнует не прошлое, а будущее. По правде говоря, мне глубоко плевать на чернолюдов. Если за грошовые побрякушки они продают друг друга в рабство, то так им и надо, они не заслуживают свободы. Но я категорически против их ввоза в Западный Край. Рабы — самая большая угроза для государства; они похуже, чем любые внешние враги. Именно рабы погубили Древнюю Империю — они же погубят и нашу, если мы вовремя не остановим работорговлю. Пока что чернолюды у нас диковинка, они дорого стоят, и покупают их лишь разжиревшие князья и жупаны — развлечения ради и для того, чтобы было чем хвастаться перед соседями. Но когда чернолюдов начнут ввозить тысячами и продавать по несколько динаров за душу; когда помещики станут сгонять со своих земель вольных крестьян и сажать на их место рабов, а оставшиеся без средств к существованию крестьяне целыми сёлами пойдут в лесные разбойники; когда в цехах и мануфактурах будут трудиться рабы, а толпы нищих, мающихся от безделья горожан будут бродить по улицам и выпрашивать у власть имущих хлеба и зрелищ… Вот тогда начнётся великая смута! — Стэн вздохнул. — Ну, ладно. Пока ещё не стемнело, я хочу побывать в часовне моей матушки. Вы, Иштван, дождитесь своих людей и ступайте с ними в замок. Я скоро вернусь, а вы тем временем потолкуйте с Волчеком. Вам есть что обсудить перед дальней дорогой.

— Да уж, ваша светлость, — кивнул Иштван. — Теперь нам нужно о многом поговорить. Боюсь, нас ожидает бессонная ночь.

«Меня тоже», — подумал Стэн, затем кликнул своего оруженосца и велел подать коня.

Глава 2

Часовня святой Илоны была воздвигнута на возвышенности у самого моря, откуда, как на ладони, обозревался вход в бухту. Девять лет назад здесь разыгралась драма, отголоски которой прогремели по всему Западному Краю и покрыли имя матери Стэна немеркнущей славой.

Сам Стэн не был свидетелем тех событий. Тогда он находился на севере Гаалосага, поскольку возникла реальная угроза массового вторжения с Сильтских островов (уже там Стэн получил известие, что его отец, князь Всевлад, погиб в Ютланне). Правившие островами колдуны-друиды, пользуясь тем, что Империя погрязла в войне с Норландом, возобновили морские набеги на северное побережье Гаалосага. Как оказалось впоследствии, это был лишь отвлекающий манёвр, и тогдашний земельный воевода слишком поздно разгадал коварный замысел друидов. В то самое время, когда почти все незанятые в норландской кампании войска были сосредоточены на севере, юго-запад Гаалосага остался практически незащищённым — и именно туда друиды направили свой главный удар, намереваясь в первую очередь захватить порт Мышкович. Их огромная армада, сделав большой крюк, успешно избежала внимания имперских дозорных и незамеченной вошла в воды Ибрийского моря.