Конноры и Хранители
Шрифт:
За неимением лучших, эти объяснения были приняты. В итоге Антониу Кыртэ ограничился тем, что обыскал Кейта, отобрал у него оружие и конфисковал все подозрительные предметы, найденные среди их вещей. В числе таковых предметов оказался парализатор, оба Ключа, фонарик, золотой «Роллекс», две зажигалки и портсигар с последними шестью сигаретами. Деньги и драгоценности они трогать не стали. А Боженка обыскала саму Джейн, но ничего подозрительного, кроме ещё одной зажигалки и наручных часиков, при ней не нашла.
Вот так и получилось, что весь четвёртый день их путешествия по суше
Это был, пожалуй, самый тягостный день в жизни Кейта, ещё никогда он не ждал наступления вечера с таким нетерпением, как сегодня. Но и с заходом солнца его с Джейн мучения (да и мучения Траяну с женой) не закончились: из-за утренней задержки они прибыли на место лишь в одиннадцатом часу.
В замке их уже ждали. Очевидно, днём или ближе к вечеру вперёд был послан гонец, потому что никаких недоразумений с охраной не возникло, и кортеж пропустили через ворота без всяких проволочек с выяснением личности прибывших. Во внутреннем дворе их встретил сам управляющий замком, Аурелиан Струдза. Он отнёсся к Кейту и Джейн не как к пленникам, даже не как к почётным пленникам, а как к дорогим гостям. Сначала Кейт решил, что он не Коннор и не осведомлён о происходящем, но потом заметил, что и отношение Антониу Кыртэ к ним смягчилось, а лица Октавиана и Боженки прояснились и, наряду с усталостью, выражали облегчение. Они уже не поглядывали на своих спутников с настороженностью и подозрением; теперь в их глазах читалось лишь жгучее любопытство.
Кейта и Джейн провели в гостевую комнату, где они помылись с дороги и переоделись во всё чистое. Позже за ними явился Аурелиан Струдза и пригласил их на ужин.
В комнате, где был накрыт стол для шести человек, уже находились супруги Траяну и молоденькая черноволосая девушка, которую Струдза представил им как свою дочь Марчию. Антониу Кыртэ на ужин не пришёл, видимо, предпочтя еде сон, а сам хозаин лишь пожелал молодым людям приятного аппетита и удалился, оставив гостей на попечение Марчии.
Но девушка не спешила приглашать их к столу, а лишь раз за разом бросала нетерпеливые взгляды на дверь, за которой скрылся её отец. Кейт догадывался, кого она ждёт, и оказался прав. Через минуту дверь снова отворилась, и в комнату вошла Марика.
Кейт не раз представлял её в одном из тех роскошных одеяний, которые видел в гардеробной во время своих тайных посещений Мышковара. Сейчас на Марике было изумительное по красоте платье из золотой парчи; и хотя Кейт в мыслях частенько «примерял» на неё именно это платье, как самое, на его взгляд, броское, тем не менее он даже не мог вообразить, что красота наряда в сочетании с красотой хозяйки произведут на него столь сильное впечатление. В своих фантазиях Кейт выпускал из внимания одно немаловажное обстоятельство: мысленно наряжая её в княжеские одежды, он представлял Марику
При виде Марики у Кейта заныло сердце. Всю прошедшую неделю он страстно убеждал себя в том, что его чувства к ней не были серьёзными, что он просто был увлечён ею, как до неё увлекался многими другими девушками, только на сей раз его увлечение было целомудренным. Но теперь, снова встретившись с Марикой, Кейт понял, что всё это время пытался обмануть себя. Он любил её по-настоящему. И, вместе с тем, любил Джейн…
— Здравствуйте, друзья, — произнесла Марика своим звонким мальчишеским голосом. — Рада вас видеть.
Октавиан Траяну галантно поклонился ей. Кейт последовал его примеру. Марика ответила им обоим улыбкой и благосклонным кивком, затем обняла и поцеловала Боженку и Джейн, после чего пригласила всех к столу.
За ужином говорила в основном Боженка. Она рассказала Марике о своей свадьбе с Октавианом, об их путешествии и о знакомстве с Кейтом и Джейн. Время от времени своё слово вставлял Траяну. Событий последнего дня они не касались, и вообще, вели себя так, словно никаких эксцессов в пути не случилось и вся их совместная поездка, от первой минуты и до самой последней, была сплошным удовольствием.
Марика почти ничего не ела и говорила мало, а больше слушала непосредственную болтовню Боженки и блуждала по комнате задумчивым взглядом. Временами её взор останавливался на Кейте, и тогда на её лицо набегала какая-то тень — то ли тревоги, то ли сомнения…
Когда ужин закончился и супруги Траяну, пожелав всем доброй ночи, ушли в отведённые им покои, Марика пригласила Кейта и Джейн перейти в другую комнату. За ними последовала и молчаливая Марчия, которая за столом произнесла едва ли несколько слов.
Комната, куда привела их Марика, была вроде небольшой гостиной, богато и со вкусом обставленная и довольно уютная. Марчия зажгла ещё несколько свечей в дополнение к тем двум, которые горели до их прихода, и устроилась в кресле в дальнем углу комнаты. Марика села на мягкий стул возле письменного стола явно не здешнего производства (Кейт только сейчас это заметил — так мастерски стол был вписан в окружающую обстановку). Также он увидел на столе ту самую шкатулку, в которую Антониу Кыртэ сложил все отнятые у него и Джейн подозрительные предметы, в том числе Ключи и парализатор.
— Присаживайтесь, друзья, — произнесла Марика по-английски, указывая на два стоявших рядом кресла. — Чувствуйте себя, как дома. Не смущайтесь присутствия Марчии, она не знает английского и ни слова не поймёт из нашего разговора. Я попросила её остаться на всякий случай, для соблюдения паритета сил. Двое Конноров против двух Хранителей — не правда ли, справедливо?
— Ого! — промолвил Кейт, обменявшись быстрым взглядом с Джейн. — Стало быть, ты знаешь о Хранителях?
— Знаю, — кивнула Марика. — А с чего ты взял, что я не знаю?