Констанца
Шрифт:
Необъятных размеров, в ярком, крикливых расцветок одеянии содержательница низкопробного весёлого дома для моряков, согласно кивая головой, чинно и внимательно слушает благообразного священника Всеблагого.
Лишь несколько человек в Ведомстве Дознания знали о существовании Тайного подразделения, в том числе, конечно, и Главный королевский дознаватель, лорд Касилис, дед Алена. Он с интересом наблюдал за внуком, которого не раз обсуждал с тогдашним королём, Его Величеством Александером III.
Сейчас Ален видел, что король несколько похудел и выглядит озабоченно. Он спросил: — Рихард, ты здоров? Как чувствует себя Её Величество? — Королева совсем недавно подарила Его
Тот успокоительно похлопал Его милость по руке: — я здоров, Ален, Её Величество тоже поправилась и дети здоровы, но, знаешь, — Рихард зябко поёжился, — когда тебя нет рядом, я чувствую себя как-то неуверенно, — он улыбнулся: — тем более, мне доложили, что тебе потребовалась помощь стражи из Холмска.
Они проговорили довольно долго и Его Величество, не стесняясь в выражениях, весьма неприличными словами называл лордов, затеявших его свержение. Он несколько усомнился в необходимости немедленных арестов, но Ален сообщил ему, что приказ уже отдан, и кареты ведомства Дознания с прочными решётками на окнах скоро привезут в подвалы первых заключённых.
Король махнул рукой, не желая вдаваться в подробности, привычно передоверив решение своему Главному дознавателю.
****
Констанца некоторое время лежала, не открывая глаз. Впервые за много времени она чувствовала, как спокойствие и леность одолевают её. По спальне неслышно ходила служанка, та полная, аккуратно одетая и причёсанная женщина, которую лорд Касилис к ней приставил. Она сразу понравилась Констанце. Её лицо дышало покоем и умиротворённостью, и она легко и охотно улыбалась.
Именно данна Ольгия, так звали служанку, вчера привела девушку в покои, ей отведённые. Восхищённая Констанца медленно ходила по двум большим комнатам и осторожно прикасалась к шторам из тяжёлого плотного шёлка, цветной мозаике высоких окон, шкафчикам, столикам, креслам и диванам и плотному балдахину над кроватью, резным столбикам, его удерживающим. Её ноги по щиколотку утопали в толстом ворсе ярких дамьянских ковров, она любовалась великолепными фресками, коими был расписан потолок.
Просторная комната для мытья имела большую вместительную лохань, уже наполненную тёплой водой, а на стоящем рядом столике теснились баночки, коробочки, флакончики, которые Констанца тут же открыла и с интересом пересмотрела.
К её глубокому разочарованию небольшая гардеробная комната, притаившаяся за узкой узорчатой дверью в углу спальни, встретила её рядами пустых вешалок и полок. Впрочем, ей хватило здравого смысла, чтобы понять, что её совершенно не ждали.
После ванны пришлось надеть одно из двух своих платьев. Ольгия принесла тапочки, взамен сапожек, которые Констанце изрядно надоели. Они оказались великоваты, и девушка боялась показаться смешной, если тапочки слетят с ног во время ходьбы.
Служанка усадила её за туалетный столик в спальне и принялась укладывать волосы. В зеркале отражалась светлая, покрытая блестящим лаком поверхность столика и на углу его большая красная роза в узкой высокой вазе. Роза появилась, пока она отмывала дорожную грязь. Данна Ольгия с улыбкой сообщила, что принёс её лорд Ален.
Расчёсывая не слишком длинные волосы Констанцы и просушивая их полотенцем, служанка, не торопясь, рассказывала ей о лорде Касилисе, его семье и правилах, установленных для обитателей дома.
Его милость был отцом леди Эмилии, матери лорда Алена. Жену он потерял много лет назад, во время одной из эпидемий, свирепствовавших в королевстве, да так больше и не женился. Леди Эмилия была его младшим ребёнком,
В доме лорда Касилиса царили строгая дисциплина и порядок. Слуг было много, и каждый из них имел определённый круг обязанностей.
За стол садились в раз и навсегда отведённое время, опоздавшие к столу не допускались и довольствовались вкушением пищи на кухне. Хихикнув, данна Ольгия сообщила, что даже лорд Николс, который частенько обедал в резиденции Главы Тайного Совета, однажды был вынужден расположиться в одиночестве на кухне, откуда в панике сбежали все повара. Он не разговаривал с тестем два дня, а лорд Касилис лишь посмеивался.
В доме родителей лорда Алена такой строгости не было, и обед, частенько, растягивался на пару часов.
Данна Ольгия пообещала Констанце обязательно показать дом. Тем более, что об этом распорядился хозяин. Он, также, приказал пригласить портных, белошвеек и сапожника, чтобы гостья могла заказать для себя всё необходимое.
****
В свете услышанного, Констанца с некоторой робостью отправилась в сопровождении данны Ольгии в малый обеденный зал на ужин. Но всё оказалось совсем не страшно. Несмотря на роскошную сервировку, подаваемые на стол блюда были простыми и сытными.
Ещё на пороге она натолкнулась на тревожный вопросительный взгляд любимых чёрных глаз. Ей хотелось сесть рядом с Аленом, но невозмутимый и важный слуга отодвинул для неё стул с высокой резной спинкой рядом с лордом Касилисом, и ей ничего не оставалось, как, сожалеющее вздохнув, занять указанное ей место.
К её большой радости, ужин прошёл весело. Да, именно так — весело. Хотя за её стулом стоял важный слуга, а лорды, старший и младший, успешно управлялись с разнообразными вилками и ножами, Констанца совершенно не чувствовала стеснения. Может быть потому, что, отложив серебряную вилку, хозяин дома домакал оставшийся на тарелке соус кусочком хлеба и с наслаждением отправил его в рот, при этом подмигнув Констанце? Или потому, что её милый Ален, некоторое время чинно насыщавшийся в соответствии с правилами этикета, в очередной раз заспорив с дедом, решительно ткнул вилкой в тушку какой-то, зажаренной во фритюре птички, и принялся энергично обгладывать её, для удобства уперев локти в стол?
Лорд Касилис оказался очень остроумным человеком. Он подшучивал над Аленом и его родителями, рассказывая забавные случаи из их жизни. По улыбке Алена Констанца догадывалась, что кое-что специально преподносится в таком, несколько утрированном, виде, чтобы подчеркнуть смешную сторону случившегося и повеселить её.
Дед Алена ужасно нравился ей. Уже к концу ужина она не удивлялась его нескладной, долговязой костлявости, узкому лицу, испещрённому глубокими морщинами, громкому, пронзительному голосу. Его движения не отличались изяществом и плавностью, как положено благородному лорду. И весь он напоминал Констанце складной портновский метр. Иногда он взглядывал на неё, внимательно и остро, но она нисколько не боялась этих чёрных, проникающих в душу глаз, а наоборот, видела в них ободрение и поддержку.