Консул

Большаков Валерий Петрович

– Нас подставили, – устало объяснил он. – Кто-то зарезал императрицу-вдову, зарезал твоим ножом, Эдик…

– Вот и славно, – залучился сын Ярная, не шибко понимая, что говорит.

– …А меня привели на место преступления, поманив поясом Тзаны… Она не появлялась?

– Нет, – вздохнул Искандер.

Дольше им говорить не дали – тычками алебард стражники погнали четверку по аллее.

Тут на помощь выскочили три философа. Вся триада вопила, осыпая стражу проклятиями. Го Шу что-то страстно доказывал Чжан Дэну, хватая того за рукава, доказать не

смог и неумело ударил по лицу. Чжан от неожиданности упал, а Лю Ху, вдохновившись героическим примером, бросился к нему, размахивая цин-люем. Стража скрутила ученых шутя, и погнала уже не четырех, а семерых преступников.

Го Шу бежал рядом с Сергием и криком кричал, доведенный до белого каления:

– Да что же это такое?! Мы верой и правдой… Мы через все напасти, исполнили долг сполна, и что в награду?! Нас осмеяли, нас опозорили, унизили и оскорбили, лишили всего, добытого нашим умом и усердием! Но нет, им мало этой несправедливости, они устраивают другую, еще более чудовищную! Платят за ваше искусство чернейшей неблагодарностью! Да я никогда не поверю, что Сергий или Эдик способны убить пожилую женщину, пусть даже такую подлую, как госпожа Дэн!

Стражник так пихнул даоса, что тот едва не упал и смолк, яростно щеря мелкие зубы. «Допекли философов…» – подумал Лобанов.

Все время, пока их гнали в ночь, он лихорадочно соображал, что делать. Освободиться и убежать – это у них получилось бы, но как бросить ученых? Да и что толку в бегстве, если римляне так и останутся гнить в этом проклятом городе – проклятой столице проклятой страны!

Их гнали бегом и пригнали к воротам тюрьмы. Скрипучие створки раскрылись, грубые руки, наловчившиеся вязать и этапировать, повлекли новых узников в подвал.

По сводчатому коридору Сергий добрался до последней камеры, воняющей мочой и прелью. Тюремщики заставили его встать на четвереньки и протиснуться через маленькую дверцу в бамбуковой решетке. Чьи-то руки подхватили его с другой стороны и помогли подняться. В трепещущем свете факелов Лобанов разглядел консула.

– Сальвэ, – выдохнул он.

– С новосельем! – поздравил его Публий Дасумий Рустик, не растерявший юмора.

Встреча прервалась злобным рычанием Гефестая, с трудом переползшего из коридора в темницу через узкий лаз – тюремщики вгоняли его вовнутрь пинками. Искандер, Эдик, Го Шу, И Ван, Лю Ху… Все здесь.

Тюремщики захлопнули дверцу и ушли, оставив гореть чадящий факел, воткнутый в держак на стене.

– Что будет? – прошептал И Ван. – О, Амитофу…

– Убили Высочайшую Госпожу, – уныло ответил Лю Ху. – Император возрадуется, избавившись от необходимости делить власть, и будет доволен, что не надо искать виновников – мы уже тут. Завтра нас предадут изощренным пыткам – станут лить на спину и грудь кипящее масло вместе с расплавленным свинцом, так, что плоть станет отваливаться по кусочку… Станут поджаривать в медном котле… А потом казнят – разрубят пополам на площади, и будет нам долгожданное избавление…

– Перебьются, – оборвал его Лобанов.

Выпрямившись, он обернулся

к консулу, и представился, выбросив руку в салюте:

– Принцип-кентурион претории Сергий Корнелий Роксолан! У меня приказ императора – освободить тебя и твоих товарищей из плена. Собирайся, сиятельный, пора домой!

Часть вторая

«Путь Зеленого дракона [50] »

Глава 12,

в которой Эдик устраивает салют

50

Зеленый дракон– покровитель Востока. Путь Зеленого дракона лежит с востока на запад.

1

– Так вот какова истинная цель! – вскричал Го Шу. – О том, что под масками бродячих фокусников прячутся воины, я догадывался давно, но не знал, что за вашими действиями скрываются такой долг и такая честь!

– Вот истинно благородные мужи! – проскрипел Лю Ху.

– О да! – поддакнул И Ван.

– Как вас нахваливают, принцип, – ухмыльнулся консул.

– Не слушайте их, сиятельный, – улыбнулся в ответ Сергий, – мы всего лишь выполняли задание. Кстати, будет нелишним перезнакомиться…

После того, как все сокамерники были представлены друг другу, Лю Ху осторожно заметил:

– А не кажется ли вам, драгоценный Сергий, что ваш призыв уходить домой несколько… э-э… несвоевременен? Позвольте вам заметить – мы в тюрьме!

– Да неужто? – усмехнулся Лобанов. – И что это меняет?

Он едва сдерживался, чтобы не нагрубить – тревога за Тзану была так велика, что почти материализовалась, сочась по жилам ледяным конденсатом непокоя.

– У нас был план, – солидно сказал Эдик, – прорваться сюда, в тюрьму, освободить консула с ликторами и сматываться. И я пока не вижу причин менять его!

– Первый пункт плана исполнен, – ухмыльнулся Искандер, – в тюрьму мы прорвались…

На лицо Сергия падал лунный свет, лучиком прорываясь сквозь узкое окошко. Внезапно холодное сияние сменилось тенью, и до ушей Лобанова донесся тихий и невозможно родной голос:

– Сергий, я здесь!

– Тзаночка! Живая!

– Да что мне сделается… Меня люди Орода схватили, – пожаловалась Тзана, – и заперли, а я убежала!

– И слава богу! Там тюремщиков, что, не видать?

– Да нет, есть один… Вон, валяется. Пришлось убить. А больше тут никого нет. Во дворце страшная суматоха – все бегают, кричат, одних арестовывают, другие вырываются, молят о пощаде… Как с ума все посходили!

– Понятно… Тзаночка, отвори нам дверь! Сможешь?

– Я попробую!

– А мы пока тут… Гефестай, Эдик! Своротите-ка мне эту решетку.

– Это мы мигом, – важно сказал Чанба и быстро предупредил кушана: – Чур, я вверху!

– Да бей уж…