Консул
Шрифт:
Придворные выстроились вдоль трех стен – строго по рангу. Евнухи в длинных халатах чиновников соседствовали с евнухами в военных чинах – одетыми в парчу с фиолетовым подбоем, в черные доспехи на красных шнурах и отделанные золотом шлемы.
Тут же стояли и наложницы всех разрядов – они разглаживали рукава, поправляли украшения друг на друге, помещали под правильным углом мешочки с благовониями, прикрепленные к поясу.
Контуберний поместился неподалеку от этих красавиц с выщипанными и нарисованными
Эдик несильно пихнул в бок Лобанова, подбородком указывая на толпу, что стояла напротив. Сергий глянул и сразу узнал Орода. Лже-гьялпо стоял рядом с послами и приживалами – всякого рода князьками и царьками, подчинившими свои народы и племена власти императора Поднебесной.
– Никак мы не расстанемся, – шепнул Чанба.
– Да уж…
Тут распорядитель в белом халате прокричал что-то, и Лю Ху негромко перевел:
– Государь намеревается покинуть Зал Проникающего Света!
По рядам женщин и евнухов, пытавшихся хранить неподвижность, прокатилась волна нервных подергиваний. Многие тихо застонали, одна девушка упала в обморок, другая разрыдалась.
Неожиданно музыканты, застывшие в позах сидящих будд, ударили по бронзовым колокольчикам и звучащим камням. Боковые двери раздвинулись. Два служителя в парчовых одеяниях на желтой подкладке, удерживая створки двузубцами из позолоченного дерева, так и замерли.
Общий вздох пронесся по залу. Порог переступили слуги с горящими курильницами для благовоний и встали по обе стороны трона.
Прошло минут пять – вошли два евнуха с круглыми веерами на длинных ручках, знаками императорского достоинства. Так слуги Самого и появлялись – парами, пока тишину не разорвал пронзительный вопль. Лю Ху прошептал, сбиваясь на каждом слове:
– Божественный Сын Неба великой династии Хань!
Все упали на колени. Сергий опустился сам и проследил, чтобы все преторианцы исполнили ритуал малого поклона. В полнейшей тишине было слышно лишь шуршание атласа и шарканье шелковых подошв по ковру.
По команде распорядителя все встали, прежде чем вновь пасть на колени и приступить к выполнению большого поклона.
– Десять тысяч лет здоровья императору! – разнеслись голоса. – Десять тысяч лет здоровья императору!
Наконец Сергий поднял голову и увидел человека, занявшего трон – щуплого, затянутого в желтый халат, расшитый четверкой красных драконов с пятью когтями. Голову Сына Неба венчал венец из двенадцати рядов нефритовых шариков, а в руке он держал жуи – жезл из того же нефрита, камня, ханьцами просто обожествляемого.
Распорядитель объявил протяжным голосом, а Го Шу тут же выдал перевод:
– Цзепе Сичун Зампо, гьялпо царства Лха-ла и повелитель Долины Семи счастливых драгоценностей!
Ород вышел, сгибая колени.
По залу пронесся выдох изумления. Разумеется, сражаться в таком доспехе было бы глупостью, да никто в них и не сражался – в нефритовые латы облачали покойника, если желали ему прямой дороги в рай.
Глаза Ань-ди заблестели, и он вымолвил пару любезностей. Ород, сгибаясь в нижайшем поклоне, скрылся в толпе.
– Всё, – прошептал И Ван. – Ород принят и обласкан.
Распорядитель опять что-то прокричал, Го Шу начал переводить:
– Великие мастера из далекой страны Дацинь… Ох! Это же нас! То есть вас…
Преторианцы вышли на середину зала и поклонились императору. Рядышком замер Го Шу. Даос в красках описал труд дальнего пути и преодоленные опасности, превознося до небес искусство римских циркачей.
Движением жуи император прервал Го Шу, наклонил голову, приветствуя гостей – неслыханная благосклонность! – и сказал пару слов.
Не выходя из низкого поклона, даос обратился к Сергию:
– Сын Неба изволит объявить начало представления!
– Прямо здесь? – приподнял брови Лобанов.
– Да!
– Ладно… Эдик, Гефестай, ваш выход.
– Оп-ля! – воскликнул Чанба, разбегаясь и делая сальто.
Гефестай скинул халат и отжался на руках. Сделал стойку, потом убрал одну руку.
Эдик между тем запалил в треножнике приготовленные факелы, и начал ими жонглировать. Перекидав их сыну Ярная, внук Могамчери стал подкидывать и ловить бронзовые жезлы – напрягшийся император подергивал жуи, будто собираясь подбросить скипетр.
Потешив толпу, парочка уступила место Искандеру. Начался иллюзион. После простых номеров – для разогрева – Тиндарид приказал поставить посреди зала два крепких стола, и вдвоем с Сергием возложил на них лакированный ящик – Вэньмо расстарался, отыскал в дворцовых запасниках. Вызвав Тзану, Искандер предложил девушке занять место внутри.
Сарматка легла в короб. Зловеще улыбаясь, Искандер сунул в щель посередине ящика позванивавшую медную пластину, и надавил на нее, словно передавливая тело Тзаны, перерубая его. «Расчленение» ему удалось..
В толпе кто-то вскрикнул, двое наложниц потеряли сознание. Когда же Тиндарид раздвинул половинки располовиненного ящика, и все увидели просвет, придворные подняли ропот.
Не дожидаясь, пока его схватят за убийство, Александрос вновь совместил две части ящика. В полнейшей тишине он покрыл короб блестящей тканью и громко воскликнул по-русски: