Консультант
Шрифт:
По вечерам, в баре, её достающие почти до лопаток волосы всегда были завиты и тщательно уложены. Сегодня, что вполне объяснимо, она не стала утруждать себя сооружением прически. Но зачем ей понадобилось перед сеансом связи придавать прямым, гладким прядям вид вороньего гнезда? Откуда взялись бледность, вдруг залившая лицо, «поплывший» взгляд и расцветшие на щеках пятна лихорадочного румянца? А сползший с правого плеча халат, мгновенно превративший ее в дешёвую девку?
– Капрал Дитц, сэр! – даже голос изменился.
Не разговаривай Хаузер ещё минуту назад с вполне здоровой
– Дитц, что за вид?! – обращавшийся к Лане мужчина, чьё изображение на дисплее оставалось невидимым для Риса, явно пребывал в крайней точке раздражения. И демонстрируемое девушкой состояние отнюдь не улучшало положения дел.
– Виновата, сэр! – прокаркала Лана, явственно заметным усилием собирая глаза в кучку. – Неудачное приземление, сэр! Коленная чашечка вдребезги, сэр!
В подтверждение своих слов она приподняла обеими руками колено правой ноги, отягощенное шаром регенератора, демонстрируя как наличие травмы, так и пьяную разболтанность движений. Ну и распахнувшиеся полы халата, не без того.
Вид, открывавшийся с того места, где стоял Рис, позволял удостовериться в абсолютной натуральности цвета волос на голове Ланы. Тонкая полоска, а всё-таки. И оставалось только надеяться, что загадочный абонент девушки видит не всё.
Неизвестно, впрочем, что входило в её намерения. Если выбить «сэра» из колеи… Риса, во всяком случае, выбило, пусть и ненадолго.
– Эти ваши развлечения… – собеседник девушки злился и, судя по всему, не видел необходимости скрывать это. – Когда вы будете в состоянии нормально передвигаться?
– Я заплатила за регенерацию…
– … хоть на что-то ума хватило!
– Говорят, суток через трое, сэр.
– Плохо. Очень плохо, Дитц. Плохо – для вас. Времени мало, придется лететь, как есть. Вам надлежит незамедлительно явиться в штаб-квартиру, где бы вы там ни были. Даю вам двое суток. Это приказ. Делайте что хотите, хоть нанимайте курьера. Хватает денег на дуракаваляние – на службу тем более хватит. Всё ясно?
– Так точно, сэр!
– И только попробуйте опоздать!
Видимо, на этом разговор завершился, потому что Лана сочла возможным вернуть себе нормальный цвет лица и трезвый взгляд. И халат тоже запахнула, что было весьма нелишне. Теперь, когда отвлекающий фактор исчез, Хаузер мог думать спокойно и практически не сомневался, что и бледность, и болезненные красные пятна, и исчезающая на глазах испарина – результат сознательного управления организмом. Интересно, все мрины так умеют?
Поскольку выражение лица девушки стало абсолютно индифферентным, Рис выскользнул из ванной и остановился неподалёку. Лана, глядящая куда-то в пространство, приглашающе похлопала ладонью по кровати, и он присел рядом, искоса наблюдая за ней.
Не то, чтобы он хорошо успел изучить нюансы её мимики (сейчас, кстати, напрочь отсутствующей), но что-то подсказывало, что Лана Дитц зла, как чёрт. Молчание затягивалось.
– Кто это был, если не секрет? – осторожно поинтересовался Рис.
– Майор Кренкель,
– И что теперь? Полетишь в штаб?
– А вот ему! – вернувшаяся с горних высей Лана резко рубанула ребром правой ладони по сгибу локтя сжатой в кулак левой руки. – Размечтался!
Рис Хаузер понял, что он чего-то не понял. Его армейский опыт (по сравнению с капралом Планетарно-десантного Дивизиона) был не слишком велик. Однако полутора лет – и даже первых полутора часов – службы с избытком хватило на то, чтобы уяснить: приказы не обсуждаются. Но это, высказанное вполголоса, соображение девушку нисколько не смутило. Напротив, она вдруг развеселилась. Правда, веселье – как и недавнее молчание – было предельно злым:
– Видишь ли, Рис, тут штука такая… Кренкель мне не командир. Существует строго определенная иерархия. Курсант подчиняется куратору группы, – руки порхали из стороны в сторону, обозначая уровни упомянутой иерархии. – Куратор группы – куратору курса, куратор курса – непосредственно Горовицу, Горовиц – командующему разведкой Легиона, командующий разведкой – командующему, как таковому. И никаких других корней это уравнение не предусматривает.
– А если…
– Если – что? Если Дедуля умер, убит, свихнулся, разжалован, уволен, загремел под трибунал? И Кренкель стал И.О.?
– Примерно.
– Тогда господин майор должен был представиться по всей форме. Со ссылкой на соответствующий приказ и официальной передачей мне копии оного. Он этого не сделал. Так что ни в какой штаб я не полечу. А полечу я, пожалуй, на Большой Шанхай.
– Мы, – решительно уточнил Хаузер.
– Что-о?!
– Мы полетим.
Некоторое время они бодались взглядами, потом Лана коротко выдохнула и криво улыбнулась:
– Конечно, мы. Извини. Меня частенько заносит, и вообще – не привыкла работать в паре.
– Зато привыкла садиться на шею всем, кто это позволяет, – проворчал Рис. В искренность раскаяния, огромными буквами написанного на лице Ланы, он ни секунды не верил: сказывалось продолжительное знакомство с тёткиным Фрименом. Но пока приходилось брать, что дают. – А почему ты собралась именно на Шанхай?
– Потому что агентство, работой в котором я время от времени хвастаюсь болтунам вроде Серхио, действительно существует. И постоянно меняющийся персонал состоит из дедушкиных внучат. Соображаешь?
Странно было бы не сообразить. Не так уж важно, сколько там того персонала, пусть даже два человека. В предстоящем им деле пригодится любая помощь. А уж если дедушкины внучата…
Между тем Лана произвела некоторую хитрую манипуляцию с браслетом и, широко улыбаясь, бросила:
– Привет, Дьюк!
И почти сразу же улыбка сменилась жутковатой гримасой, ещё более пугающей по контрасту с ровным, весёлым тоном:
– Как дела? Ну и отлично. Дьюк, вы меня в ближайшее время не ждите, я зачем-то головной конторе понадобилась, даже ногу долечить не дают. Так что справляйтесь без меня… И рада бы, с вами всяко веселее, чем в штабе, но… Справитесь? Молодцы, я в вас не сомневаюсь. И вы не сомневайтесь во мне, договорились?