Конт
Шрифт:
– Без пощады!
Воин бросился на помощь другу, сдерживающему двух нападающих. Не успеет. Один из противников принял удар на щит, а в это время второй резким движением отрубил мужчине голову. Ввысь полетел вопль бешенства и ярости. Топор упал на не успевшего подняться врага, рассек кольчугу и со скрежетом вошел в грудь.
– Дер-ржать! Дер-ржать!
Оставшихся в живых расстреляли из арбалетов…
Кружили над полем большие черные птицы, ждали, когда люди уйдут, чтобы устроить пир на еще теплых телах. Но защитникам удалось переломить ход событий, и линия фронта постепенно
– Пригнуться!
В бой вступили лучники. И нападающие не выдержали, откатились назад. Их командиры знали – стены не устоят, так зачем жертвовать людьми?
– Отлично! Продержались! Доложить о потерях!
– Какая это атака, Алвис? – Высокий воин с наскоро перевязанной левой рукой стянул с головы шлем. Мокрые от пота светлые волосы упали на глаза, и он нетерпеливым движением отбросил их назад. – Седьмая?
– Только что была девятая. – Его собеседник сплюнул кровь. – Славная драка, герцог. Как думаешь, дети успели уйти?
– Надеюсь, Турен их выведет.
Глухой рокот боевых барабанов разнесся над залитым кровью полем…
Они продержались еще два дня, давая возможность детям уйти за стены ближайшего города. Герцог не знал, что его предали и город сдался на милость его брата…
– …Не знаю-у-у, я ничего не знаю-у-у!
Растянутый на столе звездой мужчина выл на одной длинной ноте.
– Брат, подай мне иглы.
– Не надо! Я все скажу! – Крик несчастного перешел в хриплые всхлипы. – Мы поймали какого-то мальчишку в степи, говорил, что он маркиз, предлагал выкуп. Да кто ему поверит? Достал он своим нытьем, Кость ему кусок языка отрезал, чтобы заткнулся. Немые рабы ценятся на Юге. Продали на Хвайском рынке. За пять золотых. Не знаю-у-у, кому-у-у. Пощады-ы-ы!
– Брат Алвис, он уже мертв.
– Поднять знамя! Труби! К бою! Бить без пощады!
– Без пощады! На смерть!
В голове звенело эхо хриплых криков, отдавалось в виски, стучало в груди в унисон сердцу. Виктория все еще переживала тот последний бой у стен белоснежной крепости, закрывающей проход в бухту, где горели корабли…
Она открыла глаза. Ее уложили в соседней со столовой комнате на узенькой жесткой кровати. Рядом на стуле спал Рэй, запрокинув голову назад и слегка похрапывая. Свечи на столе уже догорели, и свет давала заглядывающая в распахнутое окно неполная луна.
Она поняла, что произошло. Брат Искореняющий обломал о конта зубки. Виктория злорадно захихикала. Вместо того чтобы забраться к ней в мозги, Алвис открылся сам. И она смогла заполучить кусочек его воспоминаний. Но какой ценой! Болела голова, тошнило, и она не могла пошевелиться. Виктория несколько раз дернула руками и поняла, что крепко привязана к кровати. Что это за новости?
– Эй, Рэй!
Старый воин резко подпрыгнул.
– Какого Вадия ты меня привязал?
– Так вы все пытались кого-то убить. Орали и приказывали держать стены. Вот я… – смущенно покаялся капитан, распутывая простыни, которыми привязал чокнутого конта к кровати. – Длань заковали, сунули кляп в зубы, завязали глаза да кинули в холодную. Потом сами с ним разберетесь, – доложил он, помогая Алану встать. – Сумку
– Как вы с ним справились? – удивился конт.
– Так он вслед за вами отключился. Ну мы с игушем пособили ему маленько принять правильную позу. Ногами по ребрам прошлись.
– Спасибо. Рэй, во сколько едем на встречу с Черным Ястребом?
– Да чего вам-то ехать? Я сам съезжу. Послушаю, что этот ур-род скажет, да вам все передам.
– Рэй, не обсуждается!
– На рассвете. Вы поспите еще, я вас разбужу.
А глазки-то бегают, бегают. Ох, что-то ты затеял, капитан. Смотри, как бы сам себя не переиграл.
– Ступай, Рэй. Я здесь спать буду.
Виктория дождалась, когда капитан скроется в донжоне, и, выглянув в коридор, поманила пальцем стоящего у дверей воина.
– Скажешь сменщику, чтобы разбудил меня перед рассветом. И капитану об этом ни слова!
После этого она упала на кровать и заснула сном честного человека. В этот раз без сновидений.
Проснулась Виктория от того, что в комнате кто-то был. Не открывая глаз, она медленно опустила руку под подушку, нащупывая ножны с кинжалом. К счастью, они там оказались.
– Тсс, Бешеный Алан, – прошептал на ухо Иверт, щекоча шею дыханием. По спине прокатилась горячая волна. – Пора вставать, если тебе нужен твой глупый слуга.
Виктория открыла глаза. Луна спряталась за облака, не давая возможности рассмотреть говорившего, лишь блестели в ночи его глаза. Очень близко, опасно близко. Если немного приподнять голову, можно дотронуться губами до щеки. Она вдруг забыла, как нужно дышать. Близость игуша волновала.
– Вставай. Я уже разбудил мальчишку и велел седлать коней. Сейчас Тур принесет одежду. А за оружием надо идти самим. Держи, это ключ от холодной. – В руку Виктории ткнулся большой железный предмет на веревке. Она машинально надела его на шею.
Наконец Иверт отошел в сторону, и она шумно втянула воздух, прислушиваясь к громкому сердцебиению. Виктории казалось, что удары сердца слышны в каждом углу темной комнаты. Какое счастье, что игуш не видит заалевшие уши! Иверт прикрыл ставни, стало совершенно темно. В дверь тихонько заскреблись, она распахнулась, и в комнату проскользнул Тур с кулем под мышкой. Мальчик поклонился и, вывалив одежду на кровать, вновь исчез, чтобы через минуту вернуться с факелом в руке. От него зажег толстые белые свечи в большом подсвечнике. Виктория одобрительно кивнула. Сегодня мальчишка без напоминания оделся во все новое, повязал на голову черную косынку на манер пиратского платка, спрятал под нею татуировку и даже обул короткие сапожки.
– Доброе утро, Тур, – произнес Алан и ободряюще улыбнулся. – Где Рэй? – спросил он игуша, при помощи паренька натягивая рубашку и кольчугу.
– Молчун ушел с отрядом рыску назад. – Иверт сидел за столом и жевал бутерброд из хлеба и мяса, запивая его водой из баклажки. – Он отвлечет Черного Ястреба. Пока Бешеный Алан боролся с видениями прошлого, мы с капитаном обо всем договорились.
– Почему меня не предупредили? – недовольно буркнул конт, потирая грудь. Кольчуга неприятной тяжестью лежала на плечах. – Рэй ничего мне не сказал.