Коп ушел
Шрифт:
— Старик может укрыться в дюжине своих местечек, откуда его без двух армий не выкуришь. Но он не появлялся ни в одном из них. Покинул Майами и просто исчез.
— Навсегда?
— Нет, он жив и по-прежнему шлет указания. Если бы с ним что-то случилось, мы бы сразу узнали.
Джил улыбнулся и доел сэндвич.
— Знаешь, очень интересно порассуждать о том, что будет твориться в Синдикате, если кто-то пришьет Папу. По-моему, они разорвут друг друга на клочки в схватке за трон.
— Черта с два! У них все предусмотрено заранее.
— Ты не совсем точно выразился, приятель.
— Что
— У них должно быть все предусмотрено. Синдикат существует не первый день. Уже должно подрасти новое поколение зверенышей. У них в организации все меняется, как и везде. И правительство, и бизнес законные они или нет — без разницы. Если они слишком малы, то их разрушат, а если слишком велики, то сами рухнут под своим весом.
— Не верь ты этому.
— Не верить? Взгляни, на кого они теперь похожи! Они жалки, растерялись, потому что сами стали чьей-то мишенью и не знают, куда стрелять в ответ. Люди, считавшие, что мощь делает их неуязвимыми, вдруг начали умирать. Самое время для паники. Папа Менес тихо убрался из виду и теперь отсиживается, ждет конца заварушки. Ждет, что все сделают за него другие.
— Менес еще покажет себя. Такой тип долго в укрытии не просидит, вот увидишь.
— Ерунда! Он не зря выкопал пещеры, в которых можно укрыться. Когда вокруг него никого не окажется, он быстренько упакует котомку с твердой валютой и просто исчезнет куда-нибудь за кулисы, откуда по специальным каналам будет связан с организацией. Он будет сидеть тихо и в безопасности, хотя и в напряжении.
— А где он может сидеть?
Джил подул на горячий кофе и хмыкнул.
— У него есть местечко в Нью-Полтце, штат Нью-Йорк. Можешь не проверять. Я его проверил, оно пустует. Электричество не отключено, телефон работает, горничная убирается раз в неделю, следит за пикапом в гараже — чтобы не сели аккумуляторы, и раз в месяц, как положено, получает за это деньги. Она никогда не видела владельца, хотя несколько раз он там побывал. Каждый, у кого есть свободное время и терпение, может забраться туда, когда ее нет, и, разрушив стены или перекопав сад, добыть круглую сумму наличными.
— Как ты все это узнал?
— Наблюдая в свободное время за посетителями одного ресторана, где подают спагетти, и эти посетители приходят туда в определенные дни, в определенное время.
— Когда там был Папа Менес?
— Хитер ты, приятель. Один из этих посетителей в высшей степени умелый взломщик. Остальные тоже воры, но попроще.
— Но где сейчас Папа Менес?
— Ну, его-то нельзя сейчас ни в чем обвинить. Кроме того, игра становится интереснее, когда нужно за кем-то охотиться.
— В этой игре замешано слишком много народу, — с кривой усмешкой заметил капитан. — Клан получает приказ и стрелки выходят на улицы. Прошлой ночью они проникли в арсенал Национальной Гвардии в Нью-Джерси, забрали оттуда двадцать два автомата и пятьдесят тысяч патронов. То же самое произошло на военно-морской базе в Чарлатау, но там они взяли гранаты. Джил, мы же сидим прямо у входа в ад!
Берк допил кофе и кивнул в знак согласия. — Что ты теперь скажешь? — настаивал Лонг. — Скажу, не хочешь ли ты чего-нибудь на десерт?
Ужин у Сисси не очень понравился Марку Шелби. Обычно он наслаждался
Марк отпил импортного розового вина, стоившего двадцать пять долларов за бутылку, но оно пошло, как вода, не доставляя радости. И все потому, что напротив него сидел француз. Он имел власть, он ставил все точки над "и", он был главным организатором, аналитиком, советником и полномочным представителем.
Но главное, француз был убийцей-профессионалом.
Все остальное неважно.
Француз был убийцей-гомосексуалистом, но никто не мог этого доказать, потому что он набрасывался на жертву, попавшую в его сети, как чудовищный черный паук, с той лишь разницей, что, пожалуй, не высасывал из жертвы кровь. Конечно, все это были лишь слухи, и не нашлось такого дурака, кто бы выдвинул против него подобные обвинения, потому что у француза была необычайная склонность к убийству людей. Причем столь же естественная для него, как для других, например, обычные потребности. Убивать, не обращая внимания на репутацию людей, на их положение в обществе, лишь бы это не вредило интересам организации. Страсть к убийству была неотъемлемой чертой его сущности.
Убить человека было для француза самым обычным делом. Ему нравилось, когда одно убийство следовало за другим, но если это было невозможно, он мог подождать. Так или иначе, одно неизбежно следовало за другим. Если бы этому ничего не препятствовало, он убил бы сейчас Марка Шелби — такой вариант был ему по душе.
Под взглядом Фрэнка Бердуна Марк Шелби чувствовал себя очень неуютно. — Стрелявший в Холланда, кто бы он ни был, — заметил Шелби, — кое-что знал. Но с другой стороны, об этом знали еще лишь два посторонних человека, и оба они мертвы. Это доктор и сестра милосердия.
— Стрелявший точно знал это, — холодно улыбнулся Фрэнк.
Шелби подался вперед со злобным выражением на лице.
— Слушай, Фрэнк, не было никаких фотографий и записей. Операцию заранее оплатили и обеспечили полную гарантию безопасности. Единственными людьми, знавшими об этой операции, кроме доктора и медсестры, были Папа Менес, ты, я и шесть членов правления.
— Мы знаем, что Папа Менес не мог проговориться, шесть членов правления тоже. Остались лишь мы с тобой.
Миниатюрная штучка калибра 0.25, которую Шелби постоянно таскал с собой, была нацелена прямо в живот Фрэнка. Пальцы Марка, стискивавшие ее под столом, были готовы в любой момент нажать на спуск.
— Не сердись на меня, — добавил француз, все так же улыбаясь. Он поднял стакан в знак приветствия, подержал, как бы произнося беззвучный тост, и выпил залпом. Потом взял из ведерка со льдом бутылку и вновь наполнил стаканы. — Неужели ты думаешь, что Папе не пришла в голову эта мысль? — обратился он к Шелби.
Марк убрал палец с курка и взглянул на собеседника. Рука Фрэнка тоже находилась под столом, и Марк подумал о том, что в ней.
Он понял, что вел себя глупо, и проворчал, убирая пистолет в кобуру: — Что только с нами происходит?