Коп ушел

Спиллейн Микки

С повязкой на голове, он мог только стонать. Из-за повязки он ничего не видел. Он помнил только тяжелый удар по затылку и затем — темнота. Он и теперь не мог видеть. Узел повязки больно врезался в рану на затылке. Когда Фрэнк Бердун и Слик Келин вошли, Виго Майлс и Шатси Хейнкель почтительно встали. Парень на стуле стонал и мотал головой.

— Кто он? — спросил Фрэнк.

— По документам он Уильям Ф. Хейс из Ист-Орандж, Нью-Джерси. — Виго показал раскрытый на полу чемоданчик. — В дни убийства он был в Чикаго и в Кливленде. Похоже, тот самый,

мистер Бердун.

— Проверьте, что в нем, — указал Фрэнк на чемоданчик. Он подошел и остановился перед сидящим. — Очки носит?

Шатси протянул сломанную оправу с остатками стекол.

— Такие же, как на картинке. Сломались, когда мы его брали.

— Чисто взяли?

— Никаких проблем. Использовали машину Виго. Он хотел добраться до Хилтона.

Кевин завершил осмотр документов и бросил их обратно в чемоданчик.

— У него хорошее прикрытие, Фрэнк. Торговец декоративными тканями.

— Проверьте все досконально, Слик, — приказал француз и обернулся к Виго и Шатси. — А вы позаботьтесь об этом парне. Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь произошло, пока мы все о нем не узнаем. Вполне вероятно, что он поведает нам очень многое.

Фрэнк достал пропитанную чернилами подушечку, извлек из кармана лист белой бумаги и, зайдя за спину сидящего, смазал пальцы связанных рук чернилами и прижал их к бумаге. Он снял отпечатки лишь с одной руки, два оказались смазанными, но и этого было достаточно. Чернила подсохли, и он убрал лист в карман.

Парень вновь застонал, темное пятно поползло по его брюкам.

— Ваш звонок был для меня приятным сюрпризом, — улыбнулась Элен. — Не думала, что вы захотите еще раз увидеться со мной.

Джил попросил официанта принести кофе, а сам закурил.

— Теперь моя очередь извиняться перед вами за допущенную грубость. Я мог бы дома вести себя более учтиво и более гостеприимно.

— А вы на это способны, мистер Берк?

— Меня зовут Джил.

— Хорошее имя.

— И не считайте меня парией.

Элен улыбнулась.

— Вы напоминаете моего отца. Везде и всюду полицейский, а потом все остальное.

Джил положил ладонь на ее руку.

— В данном случае, это не к месту. Я пригласил вас сегодня, потому что весь день думал о вас.

— Почему?

— Ну, вовсе не потому, что вы работаете в приемной француза. Они не могут остановить мое расследование их дел, а если мне будет необходима информация, то ни к чему выбирать такой путь. Я и сам хотел бы знать, почему тянуло встретиться с вами, но не знаю. — Ему казалось, что он говорит что-то не то.

— А вы действительно недостаточно знаете женщин.

— Как сказать... А что?

— Потому что вы уже назвали причину.

— Да?

Элен рассмеялась и, пожимая его ладонь, сказала:

— Знаете, что будет, если какой-нибудь журналист заметит нас вместе и решит написать интересный рассказ?

— На это способны не больше двух журналистов во всем мире. Остальные полностью на моей стороне, а этих двоих я могу заставить помолчать. Кроме того, то,

что мы встретились, уже новость. Все, что можно сказать о нас, уже сказано.

— Не совсем, Джил. Ты еще многое можешь рассказать.

Она разжала пальцы и полезла в сумочку. Достав оттуда то, что искала, она протянула ему.

— Кто это?

Он взял карточку и секунду смотрел на человека за прилавком бюро проката автомобилей, затем спросил:

— Где ты взяла?

— Сегодня мистеру Бердуну доставили их целый ящик. Он разложил их на шесть стопок, после чего их унес человек из основной конторы. Больше часа мистер Бердун говорил по телефону и был чем-то взволнован. Когда на минуту он вышел из кабинета, я занесла ему почту и взяла одну карточку.

— Проклятье! — процедил Джил и снова взглянул на фотографию.

Конечно, это был не оригинал, а копия, снятая с позитива, но для розыска она подходила не хуже присланных из Кливленда.

— Кому Бердун отослал фото? — осведомился он.

— Не знаю. На пакете не было надписи.

— Ты можешь узнать парня, который забрал их?

— Нет... Жаль, но он вошел и вышел очень быстро. А я сидела, уткнувшись в бумаги.

— Это хорошо...

— Кто это, Джил?

— Парень, который, как они думают, убил в Кливленде некоего Холланда. — Важная птица?

Джил кивнул и убрал фотографию.

— Твои показания стоило бы занести в полицейские протоколы. Заметив, что она нахмурилась при этих словах, он добавил: — Но ты об этом не беспокойся. Ничего нового ты не сказала. — Он подозвал официанта, расплатился и кивнул Элен. — Пойдем отсюда.

Северо-восточный ветер принес на улицы легкий туман, окруживший уличные фонари расплывчатыми гало и увлажнивший асфальт.

Желтый фонарь доводил до сведения водителей, что идут строительные работы. Ночная смена работала под руководством Эда, копая яму прямо посредине улицы.

— Что это вы копаете? — поинтересовался Джил.

— Я скажу, ты не поверишь, — ответил Эд.

— Что же?

— Мы хотим убрать это препятствие, называемое домом.

— Зачем?

— Потому что я так хочу, а почему хочу — сам не знаю.

Берк остановил такси, и они сели в него.

Человек из ресторана, только что звонивший по телефону, безуспешно пытался поймать такси. Машин не было и в помине. А та машина, за которой он хотел последовать, уже свернула за угол. Человек выругался и пошел ножками.

Джил удивлялся — как это женщина за два часа смогла управиться с тем, на что ему потребовалась бы целая неделя. Были выстираны две корзины белья. Теперь она приводила в порядок все остальное и даже не разговаривала с ним. Он сидел и готовил напиток в высоких стаканах, наблюдая, как играет ее тело под старой полицейской рубашкой. Ноги у нее были длинные и атлетически сложенные, как у балерины. Рубашка была велика, через ее ткань четко обрисовывались груди. А длиной рубашка была такая, что еле-еле прикрывала то, что считается неприличным показывать широкой публике.