Копейщик
Шрифт:
— Так с меня-то какой спрос? — Акимка продолжал ломать дурака, — Мне-ж еще даже пятнадцати нету. Я за мужиков решать не могу.
— Я вижу, что тебе пятнадцати нету, — вступил в разговор молодой, — Зато к весне будет. А значит, ты годен к воинскому призыву. Я правильно говорю, отец?
— Все верно, Мегул. И волчонок тоже об этом знает, только прикидывается, — старый Лис сверлил Акимку колючим взглядом, — То-то, он бежал от самого Невина так, что пятки сверкали. Ну, да ничего, от нас еще ни один Волк не уходил. Ну-ка, Мегул, опутай его.
Мегул
— Готово, отец. Давай Фидола кликать, да поехали, а то до утра из этого леса не выберемся.
— Эй, Фидол! — закричал он в сторону реки, — Ты где там застрял? Мы волчонка взяли уже.
— Эк, ты быстрый, — осадил Мегула старый Лис, — Надо коням отдых дать. Они у нас с утра без продыху по лесам мимо троп скачут. Вон и теплушка есть. Здесь переночуем, а поутру тронемся.
У Васьки от этих слов внутри все обмерло. Как только Лисы сюда зайдут, его тут же почуют. Но тут Мегул заспорил с отцом, подав ему сумасшедшую надежду на спасение:
— Да ты что, отец. Я в эту волчью нору не полезу. Мы тут за ночь псиной так провоняем, что потом неделю не отмоемся, — оба лиса засмеялись над удачной шуткой, — У тебя же есть на запас пятнашка нифрильная. Наговорим ее, и лошадки сутки еще бежать будут без устали, хоть до самого Загорска.
— Все-т ты знаешь. Ишь, предусмотрительный какой. Пятнадчик этот потому и на запас, что на крайний случай, — старик наставительно поднял палец, — А ты хочешь его за ночь опустошить. А мало ли что случись? А нам и надеяться будет не на что!
— Да что тут случись, отец? Зверь сейчас жирует перед зимой. А волков бояться, в лес не ходить, — последние слова показались Мегулу совсем уж смешными, и он залился глухим гавкающим смехом оборотня.
— Ну, может и твоя правда, сын, — старый Лис не стал спорить, было видно, что он прикидывает что-то в уме, — Вепревы приказники в этих местах недолго простоят. Успевать надо, пока нам по две с половиной копейки за волчонка платят. Ну, где там Фидол?
На освещенную луной поляну перед теплушкой выехал еще один всадник. Острые скулы и нос выдавали в нем родственника двух первых. Он подвел коня к связанному Акимке и стал пристально вглядываться в него.
— Так вы только одного волчонка взяли? — спросил он, наконец.
— Отец, ты видел, да? — Мегула от возмущения перекосило, — Нашему Фидолу недостаточно, что мы поймали волчонка, пока он прогуливался возле реки. Фидол полагает, что мы должны были отловить целый выводок.
Он скривился в усмешке:
— Извини, дорогой брат, что не угодили. Волчонок, пока сидел в своей норе, не успел расплодиться, — очередная шутка собственного сочинения показалась Мегулу настолько смешной, что в какой-то миг Ваське показалось, тот свалится с лошади.
— Я смотрю на тебя, брат Мегул, и прям завидую, — в отличие от брата, лицо Фидола настолько ничего не выражало, что казалось каменным, — Какая у тебя самодостаточная личность! Сам шутки придумываешь, сам над ними смеешься. Тебе и общества не надо.
Мегул
— Твоего кислого общества, Фидол, и впрямь могло бы быть поменьше.
— Ну, хватит вам, — вмешался старый Лис, видя, что сыновья опять готовы сцепиться на пустом месте, — Что ты там говорил про другого волчонка Фидол? Если тебе есть что сказать, говори. И хватит цапаться друг с другом. Вы уже не щенки давно.
— Есть еще один волчий след, — сообщил Фидол своим бесцветным голосом.
— Тебе не померещилось, дорогой брат? — снова вскинулся Мегул.
— Нет. Другой след оставлен раньше, несколько часов назад. И в отличие от этого, — Лис кивнул в сторону Акимки, а на его губах скользнула змеиная усмешка, — Неплохо запутан.
— Ну, и где же этот второй волчонок, Фидол? — спросил старик, — Ты распутал след?
— Я же сказал, след запутан хорошо, и успел остыть. Так что, где засел второй волчонок, мы спросим вот у него, — не спуская с Акимки холодного взгляда, Фидол достал из-за пояса витую плеть и покачал ее в своей руке.
Предчувствуя скорую забаву, Мегул, тут же забыл о разногласиях с братом, соскочил с коня, зашел Акимке за спину и сдернул с него куртку. Поскольку руки у того были связаны за спиной, куртка не упала, а повисла, оставшись одетой рукавами на запястьях.
— Сейчас мы немного повеселимся, а ты нам все расскажешь, волчонок, — угрюмое настроение Мегула мгновенно сменилось на веселое.
— Да, один я здесь… — опять начал было отвираться Акимка, но убедительности в его словах больше не ощущалось, — Это я к реке бегал. Я ж говорю, воды мне надо было наносить, дров насоби…
Плеть со свистом опустилась ему на плечи и договорить он не смог. Кровь отлила от его лица. На ногах он устоял, но стал бледен как полотно. Нанеся первый удар с коня, Фидол не стал торопиться, он нарочито медленно спешился и подошел к Акимке, держа готовую к удару плеть на отлете.
— Ну-ну. Волчонок решил показать себя храбрецом. Это радует нас, правда Мегул? А моя плеть так истомилась по волчьей шкуре, — Фидол подошел к Акиму вплотную и смотрел в упор, — …Теперь она разгуляется. Если конечно, ты не захочешь сказать нам, в какую нору залез второй волк?
Акимка понимал прекрасно, что отвираться бесполезно, только себе же хуже сделаешь. Но страх быть пойманным пропал, потому что его и так уже поймали. А вместе со страхом ушли и сдержанность, и даже досада на собственное ротозейство, что попался сам, и подставил Ваську. В Акимке начало подниматься совершенно новое чувство, чистое и спокойное. Холодная волчья злость, не направленная на кого-либо, а та природная злость зверя, которая заставляет биться за жизнь даже тогда, когда выжить уже невозможно. Акимке вдруг стало на душе легко и спокойно. Он больше не боялся и не пытался отвести взгляда от бегающих лисьих глазок, смотрел прямо, как подобает свободному волку.