Кор-Унтару
Шрифт:
– Неизменная тяга поэтизировать, наверное. Свое имя я уже называла. Не спрашивайте, отчего его никто не запомнил. До сих пор в толк не возьму... А вот о семье я не откровенничала, так что, откуда приблудилось прозвище "вдова", не знаю.
– Ну, ты о себе болтать не любишь, а нашим бабам всяко надо перемыть кости. Тут уж судили по виду.
– Да, - подхватил младший, - твои года, нелюдимость, повадки... Всамделишная Белая Вдова...
Рамор осекся. Сам понял, что заговорился, назвал хозяйку навью, не живой и не мертвой - матерью, убившей детей.
– Мило, но вы пришли говорить не обо мне.
– Точно, - Тувор решил взять ведение разговора в свои руки, благо, младший угомонился и теперь сидел, с невинным видом разглядывая убранство комнаты.
Только он собрался с мыслями и хотел было начать, зашипела вода, выплескиваясь на камень, и разговор пришлось отложить еще на сколько-то минут.
Короткими скупыми движениями Шеа отщипывала листики трав и бросала в кувшин: чуток от одного пучка, от другого, немного соцветий жасмина, веточка вишни. Оставалось только надеяться, что гости не примут все эти приготовления за процесс создания какой-нибудь отравы. Что ж, их проблемы. Чай она предпочитала пить особенный, тщательно отобранный и крепко заваренный.
– Мы хотим найти того ката, что брата убил, - не дожидаясь, пока она закончит возиться, заявил Тувор.
– М-угу, - промычали в ответ.
– Нам нужна твоя помощь.
– Моя? Помощь?
– Охотники - те, которые его нашли - врут, что вокруг не было ни единого следа: ни самого Трита, ни ката, ни зверей, что сбрелись к трупу и выжрали потроха.... Мы уже и сами смотрели. Ничего не нашли. Думали вот, ты, может, того... подскажешь что дельное?
Шеа, не торопясь с ответом, расставляла на столе кружки. Заявление братьев показалось ей, по меньшей мере, странным. Нет следов?
Всколыхнулись инстинкты, и вернулось ощущение подвоха, охватившее ее, когда она стояла несколько дней назад в кругу людей, рассматривая труп парня. Желание копнуть глубже эту сомнительную историю с внезапной гибелью ее ночного гостя разгорелось с новой силой. Вот не верила она в случайности! Ушел к Проклятой Круче и не вернулся - звучит откровенно зловеще. Странно, что никто до сих пор не связал концы веревочки. Ведь в поселке должно быть известно, что он ходил к ней в тот вечер. Или нет?.. Как бы спросить ненавязчиво?
– Где его нашли?
– В еловом бору, там еще Гнилушка неподалеку.
– Что-что там?
– Гнилушка, кабак Коркапа.
– Имя какое-то...
– Он гоблин. Али ты там не бывала?
Гости озадаченно воззрились на Вдову, будто она сообщила им о том, что в жизни не видывала тараканов или не знает, как чистить лук.
– Так, пропустим.
– Доброе местечко, кстати, - Рамор поскреб подбородок, изучая щербатую столешницу.
– Вот уж не уверена. Кроме Гнилушки еще ориентиры есть?
– Да как сказать...
– Каменную, от которой только колеса остались? Знаю.
– Вот от нее на восход еще где-то четыре ласанда пехом через лес. Там и нашли.
Шеа прикинула расстояние: от Кручи до заброшенной жор знает когда мельницы - пересохла даже река, на берегу которой та стояла - было ласандов десять. Добавь к ним еще четыре по лесу - приличное расстояние получается. Сам собой напрашивался вопрос: как могло в такую даль занести беднягу Трита? Вдове показалось, что после ночного разговора перед ее домом у парня мурашки по спине еще долго бегали. Не решил же он подкрепить остроту ощущений, предприняв поход в лесную чащу мимо местных достопамятностей вроде Мельницы или гоблинской Гнилушки...
– Вы с гоблином-кабатчиком беседовали?
– Трит к нему не заходил, коли ты об этом. Мы тут всех поспрошали в округе, не видал ли его кто накануне. Никто ни сном, ни духом. Мать грит, ушел вечером на встречу с друзьями. К друзьям кинулись - ни к кому из них, грят, не заглядывал.
Шеа невольно прищурилась: "Итак, вся болтовня на счет спора, выходит, выдумка. Зачем тогда этот шалопай притащился ко мне посреди ночи? И чего боится Марика? О ней, кстати, братья молчат. Не в курсе, с кем проводил Трит вечер? Ладно, оставим их в неведении. Чем меньше они знают, тем крепче я буду спать".
– С чего вы взяли, что убийца - человек, а не зверь?
– Да не знаем мы точно! Но вроде бы оно же это самое... зверь не должон подбираться так тихо и бить так точно, что не вскрикнешь. Уж ни один из местных зверев на такое не способен... А тут видно, что... умер братя разом и без мучений. Лежал, грят, на спине с лицом младенчика... Руки раскиданы, пальцы разжаты...
"...рожа невинная, малость щербатая...".
Женщина взяла кувшин и разлила по кружкам душистую заварку. Предложив гостям меду и получив растерянный отказ, она села и охватила потеплевшую кружку ладонями. Тувор украдкой глянул на Рамора, оба неловко застыли каждый над своим чаем, не торопясь пробовать. Раздосадованная, Вдова отхлебнула горяченького и прикрыла глаза от удовольствия. Увидев это, братья осторожно сделали по глоточку, удивленно причмокнув от непривычного и насыщенного вкуса на языке. "Ах, простота... Некоторые отравы действуют сутки спустя и убивают так же надежно, как нож между ребер, если не принять противоядие", - подумала Шеа, вслух же спросила:
– А никому не приходило в голову, что его могла сцапать ...э-э-э... ну как её там?.. Найла! Эта ваша местная пичужка отвратительного вида. Наелась и сбросила сверху - вот вам и отсутствие следов, и выгрызенная грудная клетка.
Тувор одарил Шеа таким взглядом, что у нее руки зачесались дать ему промеж глаз.
– Найлы не залетают к нам. Они водются жор знает где... Куда-то в сторону Туманных гор. Тут лет пидьсят назад один сумасброд привозил мертвую - хвастал свадебным подвигом. Такое чудище! Вон, до сих пор слухи бродят, даже тебе уже лапши навешали.