Корабельщик
Шрифт:
– Каська хотела от ограды кусок отломать, такой острый, с наконечником, все равно в одном месте она повалилась… – Сестра молча ткнула его кулаком в ребра, встревоженно покосившись на Максима: не обратил ли он внимания на прозвище, не станет ли так же обзывать ее? – И тут за нами солдаты погнались, хотели на штыки поднять!
– Насилу убежали, – восторженно подхватила девочка. – А одному мальчишке не повезло, он на булыжнике оступился и ногу вывихнул. Гвардеец его сразу проткнул, а он даже не успел прут отломать.
– Зато я успел! – похвастался Ермил. – Камнем отбил.
Не вытерпев, он
– Дай сюда. – Домна выхватила у сына железку и вымыла ее, поливая из кружки. – Таскаешь в дом всякую грязь… – Затем тщательно обтерла и палку, и ладошки Ермила, который отдал добычу студенту и вскочил к нему на колени.
– Я в снегу повалял… Ну? – нетерпеливо спросил мальчик.
Максим со всех сторон глядел потенциальное оружие, пощупал место разлома и собственно острие, подкинул палку в руке и авторитетно заметил:
– Если немного подработать, вполне сгодится. Только опасное это будет оружие, потому что слишком заметное. Гвардеец сможет опознать в нем бывшую часть дворцовой ограды. Вот если рукоятку приделать и ножны… Ты пацанам уже показывал?
Мальчик замялся.
– Как же, – проворчала Касиния. – Первым делом похвастал. Болтунишка.
– Ну и что такого? – вскинулся Ермил. – Подумаешь! У всех оружие есть, почему у меня не может?
Спустя два часа, когда сказка о Тимоне и Каллинике была дочитана, а супруги поливали друг друга теплой водой из ведра, стоя в чугунной ванне, Максим спросил:
– Домна, ты мне так и не рассказала о Платоне. Помнишь?
– А что? – насторожилась она, рука ее с мочалкой вдруг замерла на полпути между его лопаткой и копчиком.
– Он не пострадал?
Жена долго не отвечала, с каким-то особенным остервенением царапая ему спину.
– Не знаю… Мне показалось, с ним что-то неладно. Да что тебе с этого старика? Ему уже двадцать лет как пора к матушке Смерти! Ох, Макси, не нравится он мне. То сидит, в свою кружку уткнувшись, а то как посмотрит, словно приказчик какой или инспектор… И головой по сторонам ведет, будто добычу себе какую высматривает. Давеча Сусанну чуть до слез не напугал, схватил ее за руку да как дернет к себе… “Опять беременная?” – сказал. И засмеялся так гадко, словно у нее не ребенок в животе, а чудище какое народится. Упаси Солнце, я сама не слыхала, а Сусанна вся белая прибежала на кухню и давай воду пить. Шпион это дольменский, точно говорю.
Она ожесточенно налегла на мужа, и Максим не выдержал, повернулся к ней и отнял кусок жесткого мочала.
– Ну, ну. Успокойся, девочка…
– Девочка! – фыркнула жена и улыбнулась, оттаивая и расслабляясь. – Постарше некоторых. – Она опустила взгляд и порозовела.
“Способен ли водометный движитель привести подводный корабль в движение? – раздумывал Максим, замерев над собственным чертежом. – Что помогает осьминогу и кальмару плыть в упругой толще воды?” Уже почти год, как его занимала идея построить стальное подводное судно, которое бы не поднимало целый столб пузырей и не шумело так, как винтовое.
Адрес Платона удалось выяснить только у кравчего. Сильвестр долго с подозрением глядел на Максима, когда тот в стоял рядом с пивной бочкой и потягивал из кружки напиток. Студент уже было совсем решил, что кравчий ничего не знает, как тот пробурчал:
– На Колчедановой он обитает, напротив парка Афиногена. Дом есть такой, пятиэтажный и серый. С одной колонной прямо посредине. Где-то у колонны и квартира. Он как-то говорил, что она ему вид на парк загораживает.
– А этаж? – воодушевленный успехом, попытался развить его студент.
– Там спросишь, – отрезал кравчий и оглянулся на заколоченный пролом в стене – оттуда тянуло морозным ветром, не помогала даже гудящая пламенем, полная торфа печь. Несмотря на вечер пятницы, посетителей в кабаке было не так много, как обычно: в Университете приближалось время выпускных экзаменов. – Но я бы поостерегся к нему ходить, парень, – понизив голос, добавил Сильвестр. Максим наклонился вперед и с ожиданием уставился на него. – Говорят, что Храм проклял его и теперь он будет жить вечно, все более старый и страшный… Берегись, как бы и тебе не превратиться в ходячую развалину.
– Я подумаю, – пробормотал озадаченный Максим, допил теплое пиво и вышел из “Студиозуса” на мороз. В Навию наконец-то пришли почти настоящие холода.
Сегодня его путь опять лежал на Викентьевскую, но уже в Военное ведомство. По дороге у него несколько раз проверили метрику, и студенту показалось, что только записка Элизбара с печатью ведомства мешает гвардейцам немедленно пристрелить его. Чем ближе к Королевской резиденции он приближался, тем подозрительнее и даже озлобленнее становились солдаты.
Военное ведомство почти не отличалось архитектурой от Метрического, но посетители в нем были в основном мужского пола. Мелькали зеленые аксельбанты высших офицеров, раздавались резкие команды и топот тяжелых, подбитых мехом сапог. Повсюду в коридорах царили грязь и неразбериха, однако Максима тщательно досматривали буквально на каждом этаже. Наконец он пробился к кабинету Магнова.
Тот сидел в комнате один – второе место пустовало, и очевидно давно, потому что незанятую столешницу покрывал заметный слой пыли. Элизбар махнул студенту, приглашая занять свободное место, и бросил на стол газету, при этом продолжал внимательно просматривать пачку каких-то листов. Максим стер со стула пыль, снял плащ, шапку и сел. Здесь было значительно теплее, чем в Метрическом ведомстве: вдоль окна тянулась толстая горячая труба, в которой утробно бурчала вода. Судя по всему, котельная в подвале здания исправно грела ее.