Корабельщик
Шрифт:
Долго бродить в праздности Максиму, разумеется, не дали: в конце одной из радиальных дорожек он заметил фигуру министра, и тот моментально поднял руку, подзывая товарища.
– Ты не слишком занят? – вполголоса, с улыбкой спросил Элизбар, отвлекшись от легкой беседы с дамами.
– Найду время…
Он уже давно не удивлялся тому, что сановники предпочитают обсуждать внеслужебные дела именно во время таких приемов. И сам Максим частенько использовал момент, когда можно встретиться с нужным человеком в свободной обстановке.
– Тогда жду тебя в библиотеке через десять минут. – Магнов опять повернулся к супруге.
Библиотека министра располагалась
Войдя в библиотеку, товарищ министра запалил рожки на стене и прошел к глубокому креслу, стоявшему рядом со стеллажом с книгами. На корешках значилось много любопытных названий, и в прежние годы Максим, пожалуй, кинулся бы перелистывать все эти тома.
Пунктуальный Магнов возник через минуту и без промедления устроился напротив товарища.
– Как продвигается строительство броненосца? – спросил он.
– По графику, – несколько удивившись, ответил Максим. – Агрегаты установлены, в сентябре спустим на воду и проверим плавучесть и ходовые качества. На полном ходу должен набирать пятнадцать узлов… Скоро начнем полное комплектование команды, а высший офицерский состав уже весь набрали.
– Это как водится. – Элизбар помолчал, постукивая пальцами ко подлокотнику, затем продолжал: – Я подготовил текст объявления в “Навийские ведомости”, по которому мы будем набирать экипаж. Вот оно. – Магнов протянул руку и снял с полки лист бумаги. – Представь мне также список командного состава с указанием возраста каждого офицера.
– Но зачем это нужно, Элизбар? – слегка растерялся товарищ министра. – Адмиралтейство в состоянии подобрать команду самостоятельно.
– Я тебе все позже объясню, ближе к весне. Возьми этот текст и завтра же размести его в газете. Отправь в Питебор распоряжение, согласно которому комплектование берет на себя ведомство, то есть лично ты.
– Хорошо, – пробормотал Максим, смиряясь. Если Магнов так поступает, у него просто обязаны быть весомые причины.
Министр тем временем извлек из потайного отделения где-то внутри полки пузатый сосуд с темной жидкостью и наполнил ею бокалы, появившиеся оттуда же. Элизбар был непривычно задумчив и даже мрачен, несмотря на торжественный день. В общем, мода созывать на свои именины гостей возникла в обществе не так давно, будучи принесенной из того же Дольмена.
– Я стараюсь не говорить этого прямо, но мне уже двадцать семь лет, – сказал вдруг Магнов.
Максим чуть не поперхнулся, с изумлением уставившись на министра.
– Не может быть!
– Это так, – мрачно подтвердил тот. – Я должен кое-что сообщить, чтобы ты лучше подготовился к той миссии, которую я собираюсь возложить на тебя… В следующем году я думаю выдвинуть тебя на свою должность и отправиться в экспедицию. Полагаю, председатель Донатов против не будет, а значит, согласится и Собрание.
У Рустикова опять вино встало в горле. И ведь не скажешь, что министр сегодня чем-то разительно
– Наконец-то я увижу ее, эту страну. – Внезапно он вновь нахмурился. – И смогу спросить старика, почему он не присылает за нами корабль.
– О чем ты говоришь? – хрипло пробормотал Максим. Сомнение в рассудке начальника закралось ему в голову. – Какой старик?
– Платон, кто же еще? Откуда, по-твоему, у меня столько книг? Я, помнится, говорил тебе о его смерти во время беспорядков в столице… Он отплыл с группой таких же стариков за море, в Виварию. Полагаю, что-то помешало ему прислать за нами судно – он обещал, что его преемник будет здесь зимой 533-го.
Максим допил мальвазию, покатав последние капли по языку, и промолчал, наблюдая за странным выражением лица министра. Как будто тот унесся мыслями в такие недосягаемые дали, откуда даже его неотложные заботы на посту главы ведомства представляются возней муравьев с песчинками. Наверное, он действительно узнал из всех этих трактатов нечто существенное, то, что так стремился узнать Максим, когда только приехал в Навию и учился в Университете. “Почему все так вышло?” – вдруг подумал он. И смутно догадался, сначала одной лишь тенью мысли, а затем и всем сознанием, что для настоящего понимания мира ему не хватило учителя. Не школьного и даже не университетского, а такого, как старик Платон. Тот не старался вложить в голову своих слушателей, потенциальных учеников, никаких законченных знаний, он только задавал вопросы. На них “всего лишь” стоило поискать ответы, порой спрашивая Учителя о каких-нибудь тонких материях и неясностях. Но Платона не стало, и Максим не успел сделаться его учеником, в отличие от Элизбара, который наверняка общался со стариком долгие годы.
– Не время, – спохватился Магнов, очнувшись. – Пока не время… Считай, что у меня жар. Но уже следующей весной я все расскажу тебе. Тогда, может быть, ты будешь по-настоящему готов к этому.
Максим серьезно кивнул. Он подумал, что жизнь совсем не такая, какой она представлялась ему еще лет десять назад. Хотя с тех пор изменилось, по сути, немногое – вот разве что освобождать немощных и виновных теперь стали не на улицах, а в подвалах Храма или государственных учреждений. А так… Суета, жены, дети, потери – из них много тяжелых. Но последняя помнится слишком отчетливо, и не только потому, что случилась всего одиннадцать месяцев назад.
Открытие Первой Промышленной выставки было намечено на полдень, чтобы окрестные жители успели добраться до Навии на мобилях или же конных повозках. К назначенному сроку площадь перед прозрачным куполом павильона уже запрудила разноцветная толпа. Она разноголосо гудела, лузгала семечки, клубилась возле касс и в нетерпении поглядывала на затворенный вход. Огромные плакаты честно предупреждали, что вход будет ограничен, не больше тысячи посетителей одновременно. В подтверждение серьезности этих планов вдоль всего периметра стеклянного здания выстроились парадно одетые гвардейцы. Солнце отражалось от их начищенных штыков, а теплый сентябрьский ветерок трепал зеленые банты в петлицах. Все знали, что солдаты получили приказ убивать всякого, кто покусится на целостность стекла или попробует силой прорваться на выставку – и газеты, и крупные плакаты извещали об этом задолго до дня церемонии.