Корабль дураков
Шрифт:
Певцы-горлопаны: Правильно, это все относительно.
Монах: Нет, не все.
Певцы-горлопаны: Это все субъективно.
Монах и Монашка: Нет!
Похоже, что назревает новое противостояние. Певцы-горлопаны о чем-то шепчутся, сбившись в тесный кружок, ни дать ни взять заговорщики. Все внутри у монаха дрожит и трепещет, и он хватается обеими руками за край стола, так что у него белеют костяшки пальцев.
Певцы-горлопаны: Слушайте. Теперь наша очередь.
Рассказ певцов-горлопанов
Давным-давно
~ Его звали Горацио. Он был хирургом. И жил в Виттенберге.
~ Иероним был знахарем-шарлатаном; и что хуже всего, он был рыжим. И жил он в городе Вормсе, и кормился за счет того, что дурачил невежд и простаков.
Известный в городе человек, ученый; честный и добропорядочный.
~ Его разум, испорченный образованием, не отличался ни благочестием, ни набожностью.
~ Когда у него умерла жена – женщина, кстати сказать, богатая, – он похоронил ее на кладбище для нищих.
Если где-то случалась болезнь,
~ когда телесные жидкости пребывали в неуравновешенном состоянии,
~ или у кого-то ломило яйца,
Ганс всегда помогал больным. Он знал целебные свойства всех трав и растений. Он умел приготовить бодрящий напиток из спиртового настоя пырея ползучего, из окопника лекарственного, пиретрума девичьего и чистотела. Он знал, как работает тело.
~ Он был сведущ во всем, что касается человеческого организма.
~ и хорошо разбирался в болезнях мошонки.
Он свободно читал на греческом и на латыни. Изучал Гиппократа, Плиния и Плутарха.
~ Его испортили авторы с юга – язычники, забившие ему голову своими погаными идеями.
~ Он знал больше сотни застольных песен типа «Фрайдесвайд-Онанист» и «Гунда глушит эль хмельной».
В ходе своих ученых штудий Ганс пришел к выводу, что Господь, сотворив человека, заповедовал нам блюсти не только чистоту духа, но и здоровье и крепость тела. Иначе зачем он создал столько лекарственных трав и растений?
~ Горацио, как мог, боролся с недугами и болезнями, каковые Господь посыпает нам в испытание. Если б он жил в стране Уц, он, без сомнения, взялся бы пользовать Иова, схватившись за эту возможность помешать Всемогущему Господу на его неисповедимых путях.
~ Методы Иеронима были, скажем прямо, нетрадиционны, но иногда пациент выздоравливал. К примеру, он знал верное средство от бесплодия. До того как сифилис и ранняя лысина изрядно подпортили ему внешность, он как-то провел одну зиму в Веймаре и излечил многих бездетных жен, использовав способ необременительный и даже приятный. В апреле он поспешно бежал на юг, в Вормс – а осенью в городе был
Однажды вечером Ганс сидел дома над книгами, и вдруг в дверь настойчиво постучали, Он взял со стола свечу, чтобы осветить себе путь, и пошел отворять дверь.
~ На пороге стоял монах, фыркая и отдуваясь. Сутана вся забрызгана грязью, лицо – как кусок сырого мяса с прожилками жира.
«Господин доктор, – сказал монах, – нужна ваша помощь».
~ Я бежал всю дорогу из монастыря Святого Симониака. Один из братьев тяжело болен. Мы опасаемся, что он одержим дьяволом.
~ Нет! – воскликнул Иероним. – Монах? Одержимый дьяволом? Здесь? В Вормсе?
«Увы, вы пришли не по адресу, – сказал Ганс. – Я не занимаюсь изгнанием бесов». Но монах твердо стоял на своем «И аббат, как назло, в отъезде! – воскликнул он. – Наш священный долг – бороться с Сатаной, если это Сатана. Но чтобы в этом удостовериться, нам нужен диагноз мирянина. Для объективности.
~ Горацио расхохотался. «Одержим дьяволом, говорите? А дьявол, случайно, явился не в облике бочонка с элем?»
~ «Да, у бесов сейчас самый сезон, так и кишат, окаянные. Буквально на прошлой неделе мне пришлось ехать в Вимпфен – изгонять суккуба. Я сейчас только возьму свою сумку, и мы пойдем. Не волнуйтесь: вместе мы его одолеем».
Ганс крепко задумался. Ему, безусловно, было любопытно взглянуть на больного: случай мог быть интересным. Да и слова монаха были как вызов его талантам.
~ Почитая себя лучшим в городе медиком, Горацио согласился пойти к больному и всю дорогу божился, что Современная Медицина найдет способ, как его исцелить.
Когда они прибыли в монастырь, там все кипело от возбуждения. Не тратя времени даром, Ганс прошел в келью к больному.
~ Монахи тащились за ним по пятам, словно стая серо-бурых крыс.
~ Они пришли в келью, что рядом с часовней. Вонь стояла ужасная – Иероним узнал ее сразу.
Тесная келья была набита битком. Монахи стояли, сжавшись, и бормотали молитвы.
~ Горацио остановился в дверях со скептическим и горделивым видом.
~ Монахи отодвинули занавеску. Больной – тучный, дородный мужчина – сидел, крепко привязанный к стулу.
Несчастный – его звали брат Лемпик – озирался по сторонам с совершенно безумным видом. Дикий взгляд, волосы все растрепаны. Лицо – сплошь прыщи и гноящиеся нарывы. «Мы не решаемся к нему приближаться, – сказал кто-то из монахов. – Он шарахается от бритвы и не пьет воду. Верный знак Зверя».
~ Его звали брат Ламберт. И дьявол был тут ни при чем, ибо брат Ламберт был орудием Бога.