Корабль отстоя
Шрифт:
«Вот оно! Южная цитадель, об отвратительном существовании которой я твердил каждый Божий день, пала под нашими сокрушительными ударами. Один из главнейших бастионов врага на планете смачно разрушен.
Если есть в жизни счастье, то оно тут. Парни! Если на ком из вас есть грехи, я их всем отпускаю. Особенно прелюбодеяние. Сегодня хочу, чтобы все женщины были ваши.
Кстати, о женщинах. Дам прошу запомнить, что на боевых постах принято нести службу, а не со вздохом ухаживать за собственной физиономией.
Командирам подразделений выгрести с постов все лишнее лично, засучив
Если что найду, придется все это вам съесть в моем присутствии. Неприятно будет, согласен».
«Штурм Южной цитадели сорван. Так обмишуриться могли только молодые монахи при штурме девичьей обители. Ко мне. Всем. Будет больно. На разбор. Не уверен, что я не буду с порога орать, как влюбленный ишак».
«Эскорт каравана транспортных верблюдов удался. Кое-что мы потеряли, но на войне как на войне. Всё-таки значительная часть жива и икает, и за это я благодарю, прежде всего, Господа нашего Вседержателя, потом велерианцев за их неповоротливость, и наконец нашу группу эскорта.
Поражён их умением не только нарезать резьбы в носу, но и вести бой.
Служба обеспечения! Это вы меня будете обеспечивать всем необходимым или я вас? По тому, как экипированы мои летающие орлы, я на секунду подумал, что все в этом мире поменялось и отныне я ваш ежедневный должник.
Вся служба должна быть построена в 15. 00 на осмотр. Я хочу видеть, во что вы одеты. Если мне это понравится, будете строиться каждый день».
«Провал. Мы потеряли такое количество транспортов, что я диву даюсь. Эскорт! Вы, наверное, белены объелись. Кто не знает что это такое, объясняю: на вкус хуже того дерьма, которым объелся я, наблюдая за вашим безобразием. Уцелевшим – на разбор».
«Танковая колонна противника издохла на моих глазах. Не скажу, что я от этого сильно страдал. Скорее я страдал от того, что меня не было с вами. Наконец-то я увидел настоящую мужскую работу. Блистательно.
Когда я придумаю ещё одно слово, неизвестное мне дотоле, более полно описывающее мои впечатления, я вам незамедлительно сообщу. После приземления все на тренажер. Что-то мне не понравилось, как вы стреляете. Много суеты и молок.
Обеспечение! Тренажер должен быть в строю. В прошлый раз он включился только после того, как я высказал его начальнику все, что я думаю о нем лично и обо всех его родственниках до пятого колена».
«Тень вашу, как говорится, об плетень! Танковая колонна противника не уничтожена по невыясненной для меня причине. Все на выяснение ко мне. Я в такую задницу ещё не попадал. Попробуем в нее попасть ещё раз гипотетически вместе с теми, кто вместо штурвала более приспособлен сжимать до боли лопату для удаления навоза из-под псевдослонов».
«Уничтожен радарный пост врага в секторе 05.13.5. Мы серьёзно продвинулись на запад по направлению к базе Квебек. Задание было не Бог весть какой сложности, но оно выполнено, и это вселяет в меня уверенность.
Я начинаю верить, что наступит тот день, когда те самые мальчики, которым все время приходилось подтирать попку, раз и навсегда превратятся в лучших пилотов Федерации. Мои поздравления, чёрт возьми.
Тыл! Всем подразделениям!
В ходе плановой проверки подразделений тыла удалось, наконец, воочию установить тот куй, которым все это куется, Это безобразие. За разъяснениями ко мне всем ответственным лицам. В понедельник. В 8.00».
«Сообщаю всем влажными губами: мы не смогли уничтожить радарный пост врага в секторе 05.13.5. Наступление на базу Квебек сорвано.
И я пытался сделать из них пилотов Федерации! Легче собственные яйца прибить к забору. Куры превратятся в соколов только в одном случае: если и тех и других ощипать, обжарить, а потом обильно полить майонезом. Иногда мне хочется повесить на кол свой собственный скальп. Но это только в первые секунды – потом я вспоминаю, что у меня есть подчиненные. В общем, как сядете на брюхо ровно и выпрыгните из кабин, сразу ко мне».
«Попытка прорыва, предпринятая противником в секторе 05.13 в направлении блок-поста, провалилась.
Ударная танковая группа велерианцев, а также вражеский воздушный авианосец не так давно умерли, не приходя в сознание. И все это благодаря четким, обдуманным действиям тех, кого мы называем флотом Федерации.
Меня искренне радует то, что и на этот раз мы сохранили в целости свои дорогие задницы.
Наземные службы без суеты и мельтешения перед начальством совершают ремонт поврежденных систем и восстанавливают системы вооружения, – мои аплодисменты.
Мне всё-таки хотелось бы знать – так, любопытства ради, – с помощью чего, собственно, осуществляется этот ремонт.
Если с помощью поминания чьей-то матери – это одно, если с помощью той техники, о необходимости прибытия которой я уже устал напоминать – это другое.
Желаю завтра видеть у себя ответственного за ремонт и восстановление техники. Пока не поздно, хочу изучить его непростое лицо».
«Вражеские танковые подразделения смеются нам прямо в личность. К ним недавно присоединился воздушный авианосец противника, а все потому, что нам показали курлыкину мать, а заодно то место, где все раком зимуют. В общем, нас опять раздолбали. Причем как мальчиков из приюта филиппинских сирот. Если не умеете держаться за руль, надо приспособиться сосать поношенные тряпочки в ковше от бульдозера. Живые – на разбор. Я буду краток».
ВСЕЦЕЛО
Всецело «за» или всецело «против»?
Я – всецело «за».
Если речь идет о сексоритичности сознания и его неомытой бытовичности.
То есть, иными словами, если нужно кому-нибудь вставить, то я всецело «за».
ЖИЗНЬ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕТА
«Приятно наблюдать наличие ума в собственных подчиненных. Иногда ум состоит не только в том, чтоб сперва вломиться в строй велерианцев, а потом, нещадно расстреливая боезапас, пытаться от них сбежать, наводя их попутно на пункты нашего скрытого базирования. Иногда ум состоит в том, чтоб ни с кем не повстречаться, все разведать и от всех ускользнуть. Именно с такой разновидностью ума нам и пришлось сегодня столкнуться. Обладатели его смогут в ближайшее время увидеть свои фамилии в благодарственном приказе.