Корабль-партнёр
Шрифт:
Такая петля не могла получиться, не должна была получиться — если только не отключились процессоры корабля. Или — дикая надежда вспыхнула в душе Полиона — если только корабельные процессоры не были слишком заняты какой-то иной проблемой, нежели выведение их из сингулярности.
Проблема усвоения программы-«червя», которая должна была передать контроль одному-единственному пользователю, эффективно отрезая «мозг» корабля от всех происходящих процессов.
Полион проглотил невысказанные ругательства и бросился через каюту. У него были проблемы с тем,
— Голосовой контроль!
Собственный голос странно отдался в ушах, звуковые волны искажались постоянными изменениями окружающего пространства, но, очевидно, было что-то неизменное в структуре голоса, и именно это опознала программа-«червь».
— Голосовой контроль принят, — прогудел голос из динамиков, причем высота звучания то повышалась, то понижалась.
— Открыть дверь этой каюты. — В первый раз слова превратились в неразличимый писк; во второй удалось произвести что-то близкое к нормальной речи, и компьютер принял команду. Но ничего не случилось. Миг спустя раздался дрожащий сигнал оповещения программы, постепенно из почти ультразвукового писка перетекший в низкий гул.
— Невозможно установить назначенный предмет воздействия.
Полион начал улавливать ритм подпространственной петли. Фиксируя взгляд на любой известной точке, например треугольнике из полки, стены и скобы, он мог распознать, когда они проходили через расщепление поблизости от обычного пространства. Если он заговаривал в этот момент, то продолжающиеся подпространственные трансформации искажали его голос, но по крайней мере компьютер узнавал этот голос и принимал команды.
Выждав нужный момент, Полион заговорил:
— Идентифицируй эту каюту.
На контрольном пульте каюты мерцали огни, то взлетая и трепеща, словно светлячки, то скользя по жидкой поверхности панели, расплываясь в продолговатые иероглифы неизвестного языка и снова превращаясь в огоньки и складываясь в узор, свидетельствующий о неудачной операции.
— Такого пути не найдено.
Полион вполголоса выругался, и подпространственная петля трансформировала его слова в скрипучий рык. Что-то было не так с его программой-«червем». Почему-то ей не удалось завершить перехват всех компьютерных функций корабля.
— Отпереть все! — рявкнул Полион при следующем прохождении петли через нормальное пространство.
Диафрагма двери каюты наполовину разошлась, затем заскрипела и начала раскачиваться туда-сюда, словно гладкие внутренние лепестки зацепились за что-то. Полион нырнул в приоткрывшийся проем, недооценил расстояние и ширину просвета в постоянном текучем смещении пространств, впечатался твердым локтем в весьма твердый край полуоткрытой двери, приземлился на подстилку из сыпучего песка, перекатился и обнаружил, что его ноги опираются на то, что вновь, на краткий миг, стало твердым полом коридора в пассажирском
— Выходите! Все выходите!
Петля превратила его последнее слово в вой. «По крайней мере, это привлечет их внимание». Зеленый слизняк просочился через одну из дверей и превратился в блюющего на ходу Дарнелла. Чуть дальше обнаружилась рыжая шевелюра Блэйза, сверкающая в свете плафонов; и сам этот свет менялся от ослепительно-голубоватого сияния искусственного солнца до угольно-серой тени. Фасса была фарфоровой куколкой, белой, изящной, маленькой и идеальной, однако по мере хода петли к ней вернулся обычный рост.
— Что происходит? — Петля заглушила ее слова, но Полион прочитал по ее губам, прежде чем трансформация растянула их словно резину. Он дождался следующего прохода через нормальное пространство.
— Позови Альфу. Не хочу объяснять дважды.
Фасса кивнула — Полион решил, что это был кивок, — и нырнула в каюту, расположенную рядом с ее собственной. Дарнелл затрясся и снова превратился в гигантского зеленого слизняка. Коридор удлинился до бесконечного туннеля, и Блэйз оказался на дальнем его конце, каким-то образом оторвавшись от группы.
Фасса вновь появилась в коридоре, покачивая головой.
— Она не может двигаться. Я… — Она была умна, Фасса дель Парма; на половине предложения, когда вокруг нее сместилось пространство, она прервалась и подождала следующего нормального промежутка, чтобы завершить фразу: —…думаю, что она слишком испугана. Мне тоже страшно. Что…
У Полиона не было времени на то, чтобы выслушивать очевидные вопросы. Когда через них прошел следующий нормальный отрезок, Полион уже был готов ухватить момент.
— Я захватываю корабль, вот что происходит, — заявил он, заглушая окончание вопроса Фассы. — Все функции этого корабля, где используются мои гиперчипы, теперь под моей командой. Причина…
Смещение, растяжение, сжатие, волна, снова к норме на несколько секунд.
— …этого долгого перехода в том, что «мозг» корабля не функционирует и не может вывести нас из сингулярности.
Дарнелл завывал и блевал теперь гораздо громче, чем раньше, заглушив следующие слова Полиона и зря израсходовав остаток прохода через нормальное пространство. Полион ждал, постукивая по полу ногой; нога сперва сократилась, затем растянулась, затем свилась петлей, словно змея, потом снова распрямилась и превратилась в обычную ногу, обутую в форменный ботинок.
— Я могу вывести нас из сингулярности, — объявил Полион. — Но мне нужно сидеть за контрольным пультом. Там могут быть некоторые проблемы. Вы должны помочь мне убрать «тело» и киборгшу.
— Зачем это нам? — спросил Блэйз.
Полион улыбнулся.
— Впоследствии, — мягко сказал он, — я не забуду, кто мне друг.
— А что хорошего… — Дарнелл, как можно было предсказать заранее, желал знать, но петля трансформации унесла его вопрос. А когда участок нормы вернулся снова, Блэйз уже находился ближе к остальным — достаточно близко, чтобы ответить на вопрос вместо Полиона.