Корабль-призрак

Иннес Хэммонд

И он сам захохотал над собственной тяжеловесной шуткой.

— Нет, — сообщил ему я. — Конечно, меня там не было. Но я не…

— А мы там были. — Он повысил голос, а его глазки посматривали на приотворенную дверь за моей спиной. — И мы знаем, что нам было приказано делать. — Эти слова предназначались для ушей оставшегося в кабинете французского чиновника. — И это было правильно, потому что корабль был набит взрывчаткой и начался пожар. Так мы все думали — и я, и Райс, и шеф… в общем, все.

— Если это был правильный приказ, то каким образом

капитан Пэтч сумел в одиночку потушить пожар? — поинтересовался я.

— Ага. А вот об этом тебе лучше спросить у него самого.

Он обернулся и посмотрел на Пэтча, который вернулся в приемную, медленно войдя в распахнутую дверь.

— Что вы хотите этим сказать, Хиггинс? — спросил он.

Он говорил очень тихо, но его голос слегка подрагивал, и он крепко сжимал кулаки.

— То, что сделано раз, будет сделано снова, — ответил Хиггинс, и его глаза торжествующе заблестели.

Мне показалось, что Пэтч его сейчас ударит. Хиггинс испугался того же, потому что он попятился, меряя взглядом разделяющее их расстояние. Но Пэтч его не ударил. Вместо этого он произнес:

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя повесили за убийство. Ты убил Райса и всех остальных. С таким же успехом ты мог хладнокровно их расстрелять.

Он процедил это сквозь стиснутые зубы, а затем резко развернулся, чтобы выйти.

Уязвленный Хиггинс хрипло крикнул ему вслед:

— Учитывая твою репутацию, тебе это с рук не сойдет.

Пэтч развернулся. Его лицо побелело, и он дрожал всем телом, обводя глазами жалкое сборище, поочередно останавливая взгляд на каждом из них. Наконец он остановился на высоком худом человеке с кислым лицом пропойцы.

— Черт возьми, мистер Берроуз, — произнес он. — Вы отлично знаете, что я и не думал отдавать приказ покинуть судно.

Пьяница нервно переминался с ноги на ногу, не глядя на Пэтча.

— Я знаю только то, что мне передали, — пробормотал он.

Они все сильно нервничали и смотрели в пол. Было видно, что их раздирают сомнения.

— Юлс. — Пэтч перевел взгляд на коротышку с изможденным потным лицом и бегающими глазками. — Вы были у штурвала. Вы слышали, какие приказы я отдавал, стоя на мостике. Что я говорил?

Коротышка нерешительно посмотрел на Хиггинса.

— Вы приказали вывалить шлюпки и приготовиться покинуть судно, — прошептал рулевой.

— Проклятый лжец! — Пэтч шагнул к Юлсу, но его заслонил собой Хиггинс.

— Я не знаю, о чем вы говорите! — высоким и срывающимся от внезапного приступа злости голосом выкрикнул Юлс.

Пэтч несколько мгновений, тяжело дыша, смотрел на него. Затем он развернулся и быстро вышел на улицу. Я последовал за ним и увидел, что он ожидает меня на тротуаре снаружи. Его трясло от гнева, и было видно, что силы его покидают.

— Вам необходимо поспать, — произнес я.

— Мне необходимо выпить.

Мы молча дошли до площади и расположились в маленьком бистро, рекламировавшем свои фирменные cr^epes [12] .

— У

тебя есть деньги? — спросил он.

12

Блины (фр.).

— Фрейзер мне немного одолжил, — ответил я.

Он кивнул.

— Я моряк с потерпевшего крушение судна, — пояснил он, — и нахожусь на содержании у консула. На алкоголь его щедрость не распространяется. — Он произнес это с горечью в голосе. Когда мы заказали коньяк, он внезапно добавил: — Последнее тело выловили только сегодня в два часа ночи.

Его лицо было таким же измученным, каким я видел его на борту «Мэри Дир». На гладко выбритом бледном лице еще отчетливее выделялся фиолетовый кровоподтек.

Я протянул ему сигарету, и он прикурил ее дрожащими руками.

— Они попали в приливное течение недалеко от входа в бухту Лезардрие.

Нам принесли коньяк, и он одним глотком осушил свой бокал и заказал еще два.

— Ну какого черта это должна была оказаться шлюпка Райса! — Он изо всех сил хлопнул ладонью по столу. — Если бы это был Хиггинс…

Он вздохнул и снова погрузился в молчание.

Я ему не мешал, чувствуя, что он нуждается в этом молчании. Он не спеша пил второй бокал и время от времени поглядывал на меня, как будто пытаясь на что-то решиться. На маленькой площади бурлила жизнь. Нас окружал шум беспрерывно сигналящих автомобилей и быстрая эмоциональная французская речь спешащих по тротуарам местных жителей. Было чудесно сидеть так, потягивать коньяк и знать, что ты жив. Но я никак не мог избавиться от воспоминаний о «Мэри Дир». Глядя на Пэтча, который сидел рядом, неподвижным взглядом уставившись в свой бокал, я задавался вопросом, что же на самом деле случилось на этом судне, прежде чем на нем появился я. И эта кучка выживших матросов в конторе у порта…

— Что имел в виду Хиггинс, когда говорил о вашей репутации? — спросил я. — Он намекал на «Белль-Айл»?

Он кивнул, не поднимая глаз.

— А что случилось с тем судном?

— Оно село на скалы и переломилось… Пошли разговоры. Вот и все. Речь шла о большой сумме денег. Это не имеет значения.

Но я знал, что это важно. По тому, как он об этом говорил, было ясно, что та старая история не дает ему покоя.

— Кто бы мог подумать, что подобное может произойти с одним и тем же человеком дважды? — повторял он.

— Какая связь между «Белль-Айл» и «Мэри Дир»? — спросил я.

Он быстро взглянул на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Мне было трудно сформулировать мысль под его сверлящим взглядом. — Это все очень странно… Экипаж утверждает, что вы приказали всем покинуть судно, а вы говорите, что подобных распоряжений не отдавали. А тут еще смерть Таггарта, — добавил я. — Да и Деллимар погиб.

— Деллимар? — Я вздрогнул от того, как злобно он это произнес. — Какое отношение имеет к этому Деллимар?