Корабль-призрак

Иннес Хэммонд

Бауэн-Лодж задумался, чертя карандашом какие-то линии на лежащем перед ним листке бумаги. Наконец он посмотрел на адвоката.

— Я полагаю, мистер Холланд, что нам придется вызвать медицинских экспертов. Иначе нам эту проблему не разрешить.

Холланд кивнул.

— Я уже об этом позаботился. Когда я прочитал его показания, мне это тоже показалось необходимым.

— Хорошо. В таком случае мы пока приостановим рассмотрение этого вопроса, — с облегчением произнес председатель. — Прошу вас, продолжайте опрашивать свидетеля.

Следующий

этап плавания событиями не изобиловал, но Пэтчу пришлось описать его в мельчайших подробностях. Перед слушателями предстал образ добросовестного офицера, изо всех сил пытающегося призвать к порядку разболтавшийся экипаж, чему нисколько не способствовало постоянное присутствие владельца судна. Неумолимые вопросы Холланда высветили множество, казалось бы, незначительных деталей. К примеру, стол, за которым принимал пищу экипаж, никогда не убирался и не протирался, повсюду бегали тараканы, у нескольких человек были обнаружены вши, на камбузе было грязно, а в шлюпках отсутствовали запасы продуктов. Один из членов экипажа был ранен в драке, а однажды пришлось остановить двигатели, чтобы заменить запчасти, перегревшиеся по недосмотру механика. Но, взятые в совокупности, эти мелочи оставляли впечатление того, что люди, составлявшие экипаж «Мэри Дир», очень плохо заботились о своем судне.

Выяснились и другие моменты. Журнал велся нерегулярно, корпус не осматривался, потребление воды не контролировалось, и чаще всего в этом беспорядке был виноват Хиггинс, к этому времени исполнявший обязанности первого помощника. Пэтч указал, что он все чаще полагался на второго помощника, Джона Райса, и тема их крепнущей дружбы красной нитью прошла через все его дальнейшие показания.

Дважды Пэтч упомянул Деллимара. Однажды он сделал это по собственной инициативе, рассказывая о недостаточном контроле за работой машинного отделения.

— Он поощрял старшего механика, мистера Берроуза, в его пристрастии к покеру. Мне пришлось потребовать, чтобы он прекратил играть с мистером Берроузом. В каюте Деллимара они резались в карты целыми сутками. Тем самым на второго механика, мистера Рафта, легла непомерная нагрузка по контролю за работой машин.

— Возражал ли мистер Деллимар против ваших требований?

— Да.

— Что он говорил?

— Он говорил, что это его корабль и он будет делать все, что ему вздумается, и играть в карты, с кем хочет и когда хочет.

— Что вы на это ответили?

— Что это ставит под угрозу безопасность корабля и дурно влияет на дисциплину в машинном отделении. Я напомнил ему, что капитан судна я, а не он, и что я буду управлять судном так, как считаю необходимым.

— Другими словами, это привело к скандалу?

— Да.

— Он согласился прекратить играть в покер со старшим механиком?

— В конце концов да.

— В конце концов? Вы прибегли к каким-то дополнительным методам убеждения?

— Да, я сказал ему, что отдал мистеру Берроузу прямой приказ и что, если он его не выполнит, я буду знать,

какие меры мне следует предпринять. Я дал ему понять, что этот приказ касается и его самого.

— И он с этим смирился?

— Да.

— Вы можете сообщить суду, каковы были ваши взаимоотношения с мистером Деллимаром на этом этапе плавания?

Пэтч колебался. Он уже обнаружил то, что его взаимоотношения с судовладельцем были натянутыми. Он мог одним предложением объяснить причину существовавших между ними разногласий и тем самым привлечь на свою сторону симпатии суда. Но он упустил и эту возможность, ограничившись лаконичным объяснением:

— Просто мы по-разному смотрели на некоторые вещи.

И Холланда это, казалось, удовлетворило.

Второй раз имя Деллимара было упомянуто почти случайно. Пэтч только что заверил суд в том, что он лично проверил все четыре трюма, когда у берегов Португалии судно попало в полосу штормов, и Холланд снова привлек всеобщее внимание к тому факту, что капитан не положился на отчет первого помощника, утверждавшего, что груз по-прежнему надежно закреплен.

— Другими словами, вы ему не доверяли? — уточнил он.

— Если честно, нет.

— Мистер Хиггинс проверил трюмы или нет?

— Я не знаю.

— Вы были о нем такого низкого мнения, что даже не стали его об этом спрашивать?

— Да, думаю, вы правы.

— Кто-то кроме вас проверял трюмы?

Пэтч помолчал немного, прежде чем ответить.

— Мне кажется, что их проверял мистер Деллимар, — наконец произнес он.

— Вам кажется, что он их проверял?

— Видите ли, он находился в первом трюме, когда я спустился в смотровой люк для проверки. Я предположил, что он находится там с той же целью, что и я.

Холланд, казалось, на мгновение задумался над этим заявлением.

— Понятно. Но ведь это была обязанность одного из офицеров экипажа? Мне представляется странным, что судовладелец счел необходимым лично проверить груз. Можете вы это как-то прокомментировать?

Пэтч покачал головой.

— Каким человеком был мистер Деллимар? — спросил Холланд. — Какое у вас сложилось о нем впечатление?

«Ну вот, сейчас, — думал я. — Сейчас он расскажет им всю правду о Деллимаре. Ему представилась отличная возможность сделать это». Но он побледнел и стоял совершенно неподвижно. Лишь нервный тик подергивал уголок его рта.

— Я вот чего от вас добиваюсь, — продолжал Холланд. — Мы приближаемся к событиям ночи шестнадцатого марта. В ту ночь исчез мистер Деллимар. Упал за борт. Вы знали, что во время войны мистер Деллимар служил в военно-морском флоте?

Пэтч кивнул, и его губы произнесли слово «да».

— Он служил на корветах и фрегатах, преимущественно в Атлантике. Должно быть, он повидал немало штормов. — После многозначительной паузы Холланд добавил: — Какое впечатление он производил на вас в тот момент, когда вы входили в зону очень скверной погоды? Вел ли он себя, как обычно?