Корабль-призрак
Шрифт:
Он развернулся и начал прокладывать себе путь к двери. Маленький Юлс болтался в кильватере его огромного тела.
Мгновение спустя ко мне присоединился Хэл. Он был очень серьезен.
— Я разговаривал с Лайонелом Фолсеттом, — прошептал он, когда мы шли к выходу. — Как я и думал, они предполагают, что он что-то скрывает.
— Кто, Пэтч?
Я все еще пытался прийти в себя после того, что сказал Хиггинс, спрашивая себя, догадался ли он о том, что я говорил о «Мэри Дир».
— Да. Имей в виду, это всего лишь впечатление. Лайонел ничего не сказал, но… — Он колебался. — Ты знаешь, где остановился Пэтч? — Когда
Мы зашли в расположенный на противоположной стороне улицы паб и заказали виски. Потом я позвонил Пэтчу. Он жил в меблированных комнатах у доков. Трубку сняла хозяйка, сообщившая мне, что он вернулся, взял пальто и снова ушел. Я позвонил ему позже, когда мы приехали в Бошем, и еще раз после ужина, но он все еще не вернулся. Его отсутствие не давало мне покоя. Я рано лег спать, но сон не шел. По окнам хлестал дождь, и по сумеркам моего затуманенного сознания блуждали Пэтч и Хиггинс. Я видел, как Пэтч бесконечно бредет по улицам, постепенно приходя к решению, которое объяснило бы его возглас «Слишком поздно!» и превратило бы его в нечто, подлежащее опознанию в морге.
Утром, разумеется, все предстало в совершенно ином свете. Светило солнце, за окном пел дрозд, и, когда мы отправились в Саутгемптон, я убедился в том, что мир продолжает жить своей обычной будничной жизнью. По улицам проезжали фургоны доставки продуктов и почтальоны на велосипедах, спешили в школу дети. Было десять пятнадцать, когда мы подъехали к зданию суда. Мы приехали рано, чтобы до того, как возобновится расследование, у меня было время перекинуться парой слов с Пэтчем. Но его еще не было. Явилось всего несколько свидетелей, Хиггинс в их числе. Развернув свое необъятное тело на стуле, он наблюдал за входной дверью.
В противоположном конце зала тесной группой что-то тихо, но оживленно обсуждали юристы. Ложа прессы постепенно заполнялась, так же как и места для публики. Хэл направился к своему месту, оставив меня стоять у двери. Я вышел в коридор и остановился у стены, наблюдая за вереницей людей, медленно проскальзывающей в зал. Среди заполнивших узкий проход лиц я высматривал Пэтча.
— Мистер Сэндс. — Чья-то рука коснулась моего рукава, и, обернувшись, я увидел, что рядом со мной стоит Джанет Таггарт. На бледном лице ее глаза казались почти противоестественно огромными. — Где он? Я не могу его найти.
— Кто?
— Мистер Пэтч. Его нет в зале. Мне очень нужно его увидеть. Вы не знаете, где он?
— Нет.
Она колебалась, не решаясь продолжать.
— Я очень обеспокоена, — наконец прошептала она.
Я смотрел на нее, не понимая, как так могло получиться, что нас с ней одолевают одни и те же страхи.
— Вам надо было думать об этом раньше, — грубо ответил я, глядя, как мышцы ее лица сжались и все ее черты как будто уменьшились и заострились. Она не была похожа на девочку с солнечной улыбкой с фотографии в каюте ее отца, и солнце больше не играло на ее волосах. Она выглядела повзрослевшей. Передо мной стояла не девочка, а женщина.
— Он скоро придет, — уже мягче произнес я, пытаясь успокоить ее и заглушить свои собственные
— Да, — кивнула она. — Да, конечно. — Она в нерешительности стояла передо мной. — Я ходила к нему вчера вечером, — нахмурившись, произнесла она. — Я раньше ничего не понимала. А потом я прочитала показания Хиггинса и других… — Она замолчала, глядя на меня большими глазами, в которых притаился страх. — Он мне все рассказал. Он был таким… — Она снова замолчала и едва заметно неуверенно пожала плечами, не зная, что еще сказать. — Вы действительно думаете, что с ним все в порядке? — вырвалось у нее. — Я молчал, и она добавила: — Боже мой! Я была готова себя убить за все, что я ему наговорила.
Но она уже обращалась не ко мне. Она разговаривала сама с собой.
Я услышал, как суд встает. Коридор опустел. Пэтча по-прежнему не было видно.
— Нам лучше войти в зал, — мягко предложил я.
Она молча кивнула, и мы вместе вошли в зал и заняли свои места. Холланд стоял, держа в руке листок бумаги. Дождавшись, пока в зале воцарится тишина, он повернулся к Бауэн-Лоджу.
— Многоуважаемый господин председатель, — заговорил он. — Я только что получил информацию от представителя правительства по расследованию морских катастроф. Он сообщает, что «Мэри Дир» не затонула. Начальник порта из Сент-Хельер на острове Джерси доложил, что судно сидит на рифах Минкерс и французская спасательная компания пытается его снять.
По залу суда пронесся возглас изумления этой новостью, набирая силу по мере того, как люди все громче выражали свое удивление. Журналисты в ложе прессы вскочили на ноги. Я заметил Хиггинса, который сидел как громом пораженный. Пэтча по-прежнему не было видно.
Бауэн-Лодж подался вперед, опершись на стол.
— Это полностью меняет ситуацию, мистер Холланд. Насколько я понимаю, это означает, что представителю правительства удастся провести детальный осмотр парохода? — Холланд кивнул, и председатель продолжал: — Я полагаю, вы с ним уже это обсуждали. Сколько ему понадобится времени, прежде чем он сможет доложить результаты осмотра суду?
— Он этого точно не знает, — ответил Холланд. — Ему еще не известно точное местоположение «Мэри Дир» на рифах. Точно так же он не знает и названия компании, занимающейся судном. Пока он наводит справки. Но он уведомил меня о том, что с юридической точки зрения могут возникнуть осложнения. Рифы Минкерс входят в состав Нормандских островов, а с судном работает французская компания. Встанет вопрос о правах британской короны и правах спасательной компании. Он также упомянул, что разница между уровнем воды во время прилива и отлива в тех местах составляет больше тридцати футов, что делает рифы особенно опасными. Вполне возможно, что прежде, чем осматривать груз, придется дождаться, пока плавучесть судна не будет восстановлена.
— Я вас понял. Благодарю вас, мистер Холланд.
Бауэн-Лодж кивнул и обернулся к своим консультантам.
Склонив головы друг к другу, они начали тихо совещаться, а в зале суда снова, подобно волне, поднялся шум голосов, возбужденно обсуждающих только что услышанную новость. Ложа прессы уже опустела.
— Ну вот и все, — прошептал мне Хэл. — Сейчас он закроет заседание. — Ты знал, что корабль не затонул? — поинтересовался он. Когда я кивнул, он воскликнул: — Господи, старик! Ты, наверное, окончательно выжил из ума.