Корейский Гамбит
Шрифт:
– Мичхиннён! (Сумасшедший!
– прим.) - это было ему ответом. – Почему ты опять ко мне неформально обращаешься? Грубиян.
Грубый, наглый и невоспитанный человек! И она ему об этом специально сказала, только этим Йона пыталась скрыть своё смущение. В очередной раз накрывшее её.
«Как же хочется под землю провалиться!.. Куда лицо спрятать», - лихорадочно думала она. А прятать личико кроме груди парня было некуда.
Вчера она прямо при нём… Позор, как же ей хочется умереть!.. При нём - это
Теперь он нёс её прямо на руках к ней домой, а немногочисленные взгляды ранних прохожих разглядывал их пару: большей частью с пониманием, а меньшей – с осуждением.
Пока она пыталась прийти в себя, он успел уточнить у парочки прохожих направление к её дому, поблагодарив их:
– А почему грубиян? – короткий взгляд в лицо девушки.
– Почему ты ко мне обращаешься без уважительных приставок, - пискнула она, спрятав глаза и лицо на груди у парня, под осуждающим взглядом очередной, встреченной ими аджуммы.
– Нуна? Аджумма? (Старшая сестра, близкая девушка? Тётенька, женщина в возрасте? – прим.) – перебор вежливых обращений совершенно не нашел отклика у девушки.
– Ах ты!.. – в глазах у неё заклубилась ярость, а губы были готовы выплеснуть ругательства.
– Твою бабушку Лан Чунь зовут? – сбил он её с толку, пока она не начала шипеть на него.
– Аджумма Лан Чунь, я же тебе говорила, - строго ответили ему, а потом она опять спрятала своё лицо.
– Вроде здесь, - не стал он отвечать, а та опять зарылась лицом у него на груди, видимо что-то пыталась там найти необходимое ей.
Увидел табличку на стене дома, рядом с которым остановился:
– Ну, хватит уже копаться своим сопливым носиком между моих грудных мышц. Или это твое тайное, нереализованное желание, а? – вопрос был чудовищно неприличным.
– Да я тебе… - она не могла подобраться слов, чтобы высказать ему о его пошлости и вообще…
– Твой дом или нет? – сбил он её с толку.
– Ах ты!.. Ты! – она покраснела так, что казалось, что ещё секунда и от её лица пойдёт натуральный пар.
– Ты смотри давай! – он легонько встряхнул злобно пыхтевшую Йону.
– Да, мой, - возмущенно выдохнула она, отведя от него кипевший злостью взгляд и обнаружив, что они стоят рядом с её домом.
– Слава яйцам… - пробормотал он и подошел к одноэтажному небольшому, непрезентабельно выглядящему одноэтажному дому, окруженному невысоким, каменным забором, с небольшой дверью в стене в малюсенький дворик.
Приподнял вскрикнувшую девушку, ткнул указательным пальцем правой руки в кнопку звонка справа от двери, расположенного прямо на стене. Левой ему приходилось удерживать тельце девушки. А та невесть чего себе подумала, когда он чуть приподнял её тело, и взвизгнула.
– Что за язык ты используешь? – вдруг спросила Йона, которая никак не могла понять, на каком языке бормочет этот странный парень. Пока нёс, всё напевал на нем что-то, да и последнюю фразу она не смогла понять.
– Хм… - говорить ей
– Хам!
– Добрый день! А кто вы?.. Ой, Йона! – открывшая дверь женщина лет 60-65, одетая в поношенную одежду: холщовые широкие штаны бежевого цвета и толстую кофту зеленой расцветки, вскрикнула, когда увидела смущённое лицо своей любимой внучки.
– Доброе утро… - он широко улыбнулся.
– Аджумма Лан Чунь. Меня зовут Джун Ву, - представился парень. – Я вашу внучку того… нашёл.
– Что?
– Лан Чунь впала в натуральный ступор, а парень беспардонно проскользнул мимо стоявшей женщины, направившись к дому.
– Она что, потерянная вещь, что вы её нашли?
– не удержалась она, возмущённая его нахальством, пытаясь догнать незваного гостя. – И, Йона, где ты была? – тараторила женщина. – Отвечай, зеленая лягушка (определение непослушного и непредсказуемого человека, - корейск.).
– Я себе место не нахожу, а ты… ты… с парнями гуляешь?
– Гуляет? С парнями? – удивился молодой парень, бросив быстрый взгляд на семенящую за ним женщину. – Почему во множественном лице? Вроде я один, - улыбнулся он.
– Стойте, куда?
– госпожа Лан Чунь прибавила ходу, когда увидела, что наглец уже заносит внучку в дом.
Перед глазами парня была комната, соединённая с кухонным блоком. Две двери слева: одна закрыта, а вторая открыта, а за ней коридор и по наитью он пошел туда. И не прогадал.
– Тут живешь? – девушка даже не успела ответить, как её принесли к её комнате, дверь в которую была открыта. – Ага! – бедненькое убранство, но позволяющее понять, по вещам и различным аксессуарам, что здесь живёт именно девушка. – Я к тебе попозже зайду. Посмотрю, как ты выздоравливаешь. Не скучай и больше прыжками не занимайся, сердце моё
Йона вскинулась, услышав такое непочтительное и невежливое обращение, но при бабушке ругаться постеснялась.
Лан Чунь просто не успевала за этим незваным гостем, как парень вышел из спальни внучки, столкнувшись с ней в узком коридоре.
– Айго! (Упс, ого! – прим.). У вас рис подгорает, - направленный взгляд парня за спину Лан Чунь, в сторону кухоньки заставил её резко обернуться.
– Какой рис? Я ещё не готовила сегод… - она испуганно обернулась в сторону кухни, а парень проскользнул мимо неё и был таков.
– Соннё (Внучка, - прим.), ты не хочешь мне ничего сказать? Это что, твой парень?! – поняв, что догнать наглого обманщика не успеет, бабушка девушки набросилась на неё.
– Нет, хальмони (бабушка, - прим.). Нет! – вскрикнула Йона.
– А ну рассказывай мне, где ты провела ночь, бесстыжая девчонка и что это за парень? – стала наседать на неё бабушка. – Почему на тебе чужая одежда? – она заметила, что на девушке незнакомые штаны и свитер. – Что за парень? И ты с ним... Ты с ним ночью?.. – её взгляд прямо намекал, что хальмони имеет в виду.