Коридор
Шрифт:
Ближайший матч 9 ноября со Слизерином. В последний раз Слизерин разбил Гриффиндор. В этот раз такого не будет! Вуд говорит что я даже лучше Чарли Уизли (бывший ловец). Гриффиндор не выигрывал с тех пор как Чарли ушел.
Охотники у нас Анжелина Джонсон, Кети Бел и Алисия Спинет. Анжелина на прошлом матче повредила руку и со зрением у нее не очень но она реально как будто чувствует мяч. Алисия в прошлом году была запасной, а в этом году вышла. Она красиво летает, пике делает почти носом утыкиваясь! и это на Комете! команда в этом году короче сильная. Мы по-любому выиграем!
Все
В самом низу пергамента был постскриптум, сделанный, видно, уже перед отправкой. Гарри писал, что ему разрешили взять в Хогвартс собственную метлу. «Комета-210», на которой он летал дома, была уже старая и давала сильный крен влево, так что Гарри спрашивал, можно ли купить новую.
Надо было мне самому этим заняться, но я как раз заканчивал проект и, чтобы не отвлекаться, имел глупость отправить за метлой Красотку. Разумеется, Белла не могла удовлетвориться полумерами. Вместо сравнительно недорогого «Чистомета» она заказала новейший гоночный «Нимбус-2000».
— Ну и что?! — заявила она в ответ на мои упреки. — Зато ни одна сволочь не скажет, будто ребенок у нас живет, как нищий!
Вскоре Гарри прислал еще одну сову.
27 сентября
Привет. У меня все хорошо, отработок пока нет. Но думаю Снейп с этим быстро разберется. На уроках не очень скучно.
Спасибо за Нимбус. Он супер!! Но жутко дорогой, а у вас наверное мало денег. Не беспокойтесь, я летом пойду где нибудь поработаю и все верну.
Теперь вот что. Недавно я влип в одну дурацкую историю. Но я сам виноват. У нас на факультете есть один мальчик, Невил Лонгботом. Мы с ним в начале не общались. Но он вообще не очень разговорчивый и всех стесняется. У него еще есть жаба, ее зовут Тревор. Зачем человеку жаба? Она же не разговаривает и с ней скучно. И как узнать это мальчик жаба или девочка? Я даже не успел спросить, привез Невил мух с собой или тут ловит. И террариума у него нет так что Тревор вечно прыгает по комнате и теряется.
Короче, он (Невил, а не Тревор) один раз уронил шторы и очень расстроился. Я ему стал помогать, мы разговорились. Он сказал что живет с бабушкой, я спросил почему, а он сказал что у него родители сошли с ума и что их пытали…
В этом месте пергамент был поцарапанным и шершавым, будто Гарри несколько раз стирал и писал заново.
…Я подумал что родители Невила могли быть вашими друзьями или вроде того. А оказалось что они были аврорами. Я ничего такого не имел ввиду, я просто спросил. А он обиделся. Я сам дурак, я знаю.
В остальном все в порядке.
Только не пишите мне письмо с советами. Я уже достаточно взрослый чтобы самому справлятся со своим языком.
Я просто написал чтобы вы знали. Когда вернусь мы поговорим, мне нужно кое что у вас спросить.
PS Снейп кретин.
Гарри.
У меня даже зубы
— Жалко, Невилла тогда не было дома, — прокомментировала Белла. — Прикончили бы, и сейчас никто бы языком не трепал. Жаба у него, смотрите-ка! Сразу видно, весь в папашу и мамашу, придурок…
— Я тебя умоляю, только при Гарри ничего такого не сболтни, ладно?
— Знаю! Тебя послушать, я совсем дура!..
За этим последовала очередная ссора, такой привычная и стандартная, что я мог бы перечислить все реплики заранее, как в старом, набившем оскомину спектакле.
Когда Белла выдохлась и умолкла, я наконец смог уйти. Написал Гарри, чтоб был пока осторожен с Лонгботтомом, а подробнее, мол, объясню на каникулах.
***
На следующей неделе я зашел в Гринготтс, чтобы взять выписку со счетов — своего и Гарри. Надо же было узнать, что у нас осталось после покупки гоночной метлы. На входе в банк теперь топтались целых два гоблина-привратника, а внутри от меня потребовали предъявить палочку. Ну да, у них же была попытка ограбления — в июле, как раз на день рождения Гарри. Об этом много писали в газетах, но виновного так и не сумели найти.
Грипхук, управляющий нашим счетом, особой радости при виде меня не проявил. С точки зрения гоблинов, даже просьба сделать выписку — это уже беспардонное вмешательство в дела банка. Однако Лестрейнджи все еще оставались привилегированными клиентами, так что он даже изобразил на лице подобие улыбки. Потом проводил меня в отдельное помещение рядом с операционным залом, где предложил подождать, пока он подготовит бумаги.
Комната для привилегированных клиентов в Гринготтсе была обставлена даже хуже, чем приемные целителей в Святом Мунго. Правда, здесь не было толпы престарелых ведьм, готовых забить своими клюками любого, кто попытается пройти без очереди. Но если в Мунго хотя бы лечат бесплатно, то в Гринготтсе право посидеть на жестком стуле среди полузасохших пальм предоставлялось лишь тем, у кого на счету была кругленькая сумма.
Клиенты вроде Люциуса, конечно, возмущались: а как же улучшенное обслуживание? Но гоблинам было плевать на жалобы. Любому из них стало бы дурно от одной мысли, что люди — люди! — будут усаживаться на только что отреставрированные антикварные кресла или, хуже того, хвататься пальцами за бесценные дверные ручки семнадцатого века. Поэтому Люциусу и ему подобным приходилось терпеть. По закону Гринготтс все еще держал банковскую монополию, так что недовольные могли убираться вон и хранить деньги дома под половицей.
Около часа я листал рекламные буклеты банка (другого чтива здесь не было), пока наконец не явился Грипхук с двумя пергаментами. С моим текущим счетом, как выяснилось, дела обстояли неважно — половину денег съел «Нимбус». Кое-что оставалось на депозите, но то были жалкие крохи.
Зато капитал Гарри вместе с процентами составлял теперь около тридцати тысяч галлеонов. Как опекун, я имел право распоряжаться этими средствами, но не хотел их трогать. Гарри вырастет, женится, ему понадобится собственный дом — вот тогда деньги Поттеров и пригодятся…