Коридор

alleanza

— Нет, но…

— Тогда не вижу смысла это обсуждать.

Надо было срочно что-то делать, чтобы сломать лед. Я постарался говорить своим самым убедительным тоном.

— Видите ли, мэм, даже если есть конкретные факты, ни вы, ни я об этом не узнаем. Гарри не привык жаловаться…

— Это намек, будто я не знаю, что творится на факультете? — в голосе МакГонагалл прорезался арктический холод.

— Несомненно, знаете, профессор. Но у детей бывают предрассудки, и…

МакГонагалл прищурилась.

— Мистер Лестрейндж, — заговорила она четко и раздельно, — я

понимаю, на что вы намекаете. Если бы, например, мой сын попал в свое время на Слизерин, ему, без сомнения, пришлось бы несладко. Но не стоит судить всех по себе. На Гриффиндоре нет и не будет — по крайней мере, пока я остаюсь деканом, — издевательств над детьми из «неправильных» семей. Может, это в порядке вещей для вашего факультета, но не для нас.

Я мог бы возразить, но сейчас точно был не лучший момент. МакГонагалл внимательно смотрела на меня, а я всем видом демонстрировал покорность и согласие с каждым ее словом. Наконец она вновь заговорила, постукивая пером по классному журналу:

— Не думаю, что у Гарри будут серьезные проблемы. Из того, что я успела заметить, это вполне дружелюбный и общительный ребенок. Даже удивительно, учитывая, в какой семье он рос… Хотя, скорее всего, здесь сказывается наследственность.

Ах, хорошо… Без малейшей паузы две оплеухи — хлесть, хлесть! При этом без каких-либо попыток смягчить резкость или проявить хотя бы формальную вежливость.

Я против воли улыбнулся.

— Спасибо, мэм. Вы мастерски поставили меня на место.

— Разве? Меньше всего меня интересует чье-либо место, — отрезала МакГонагалл. — Я высказываю свое мнение, вот и все.

— Прошу прощения, — кротко ответил я. — Скажите, могу я увидеться с Гарри?

— Нет. Для общения с детьми существуют каникулы. Встречи в стенах Хогвартса мы не поощряем, это затрудняет адаптацию ребенка к школе.

Собственно, ничего другого и ждать не стоило… Впрочем, отчасти она была права. Да и Гарри вряд ли будет приятно, что я хлопочу над ним, как курица-наседка.

— У вас все? — поинтересовалась между тем МакГонагалл. — Я предупредила, что мое время ограничено.

— Только один вопрос: мы с женой можем как-нибудь помочь?

— Да, — сухо ответила она. — Например, не настраивать Гарри против факультета.

— Но ведь никто не…

— Правда? — она опять подняла брови, и я почувствовал себя школьником, которого поймали на списывании. — Позволю себе не поверить. Насколько я понимаю, ни у вас, ни у вашей супруги нет причин любить Гриффиндор. Станете это отрицать?

— Профессор, я слишком уважаю вас, чтобы лгать. Конечно, предубеждение остается, но…

— Так вот, если вы по-настоящему заботитесь о ребенке, — прервала меня МакГонагалл, — постарайтесь держать это предубеждение при себе. Конечно, вы всегда можете перевести его на экстернат или в другую школу. Но пока Гарри остается в Хогвартсе, он будет учиться у нас. И ему же будет легче, если дома он не услышит оскорблений в адрес однокурсников.

— Конечно, профессор, — я слегка поклонился и встал. — Постараюсь последовать вашему совету. Простите, что отнял столько времени. Большое спасибо за встречу.

Я

уже направился к камину, как вдруг услышал:

— Постойте!

Я обернулся, но МакГонагалл почему-то молчала. Потом она встала, прошла мимо меня к окну и остановилась, глядя сквозь частый переплет вниз, на пустую лужайку внутреннего двора.

— На днях я наблюдала за уроком полетов у первого курса, — медленно начала она. —Должна сказать, Гарри очень хорошо летает. Поразительно хорошо для своих одиннадцати лет. У него явный талант…

На сей раз профессор воздержалась от упоминания о наследственности. Впрочем, и так было понятно, о чем она думает.

— В команде Гриффиндора, — продолжила она после паузы, — вакантно место ловца. Мне кажется, капитан с радостью взял бы Гарри. Согласно школьным правилам, первокурсники не могут играть в квиддич, но, думаю, мне удастся убедить директора. Дальше все зависит от самого Гарри. Как вы понимаете, квиддичисты всегда популярны. Если он будет играть за факультет, и играть хорошо, к нему станут относиться совсем иначе…

Она умолкла.

— Это было бы замечательно, — ответил я. — Профессор, я вам очень благодарен.

Но к декану Гриффиндора уже вернулась ее привычная холодность.

— Не за что. И да, кстати — Гарри еще не исполнилось двенадцати лет, так что мне нужно ваше разрешение как опекуна.

Под ее диктовку я написал заявление на имя директора. Свернув пергамент в трубку, МакГонагалл попрощалась со мной сухим кивком, и я ушел через камин.

***

Когда Белла узнала, что я без ее ведома побывал в Хогвартсе, ее возмущению не было предела. А уж известие, что Гарри станет ловцом, и подавно вызвало взрыв ярости.

— Да что МакГонагалл себе мнит! Совсем выжила из ума, драная кошка! Напиши ей, что мы передумали, и пусть не смеет больше поднимать эту тему!

— Чем тебе не угодил квиддич?

— Всем! Этой старой стерве надо, чтобы факультет выиграл кубок школы. А что будет с ребенком, ее не волнует!

— Красотка, квиддич поможет наладить отношения… — начал было я, но Белла не собиралась меня слушать.

— Поможет, а как же! Особенно если Гарри свалится с метлы и свернет себе шею!

Я уже всерьез подумывал, как бы напоить ее снотворным и запереть на денек-другой, чтоб не отправила МакГонагалл сову с отказом. Как второй опекун, Белла была вправе это сделать. Но тут пришло ликующее письмо от Гарри, и в каждой строчке чувствовалось такое счастье, что у Беллы просто не хватило духу ему отказать.

20 сентября

Мам, пап, я попал в команду!!! Я теперь буду играть в квиддич!

Капитан у нас Вуд с пятого курса. Он классный и летает здоровски! У него даже есть знакомые из Падлмер Юнайтед, это которые в 1989 году взяли кубок лиги. Грег Деннис и Роуз Патнем. Он меня обещал с ними познакомить!

Фред и Джордж (Уизли) у нас загонщики. Удар справа у них офигеть! Вуд говорит они сами как бладжеры.

А я правда самый молодой ловец за последние 100 лет?

Тренировки пока простые, но я сильно устаю. Я пока ловлю мячики для гольфа.