Коридор
Шрифт:
Только привитое в детстве хорошее воспитание помешало мне ответить: “Тебя забыли спросить!”.
— Я думаю, — сказала мама, внимательно глядя на меня, — у Рудольфа есть свои причины так поступать.
— Да, — буркнул Басти. — Например, сумасшествие.
— Вот именно, — ответил я, поднимаясь. — И раз уж я псих, не могли бы вы любезно оставить меня в покое?! Целитель, знаете ли, запрещает мне много разговаривать. От этого может начаться обострение.
После чего ушел, хлопнув дверью.
В холл из сада доносился возмущенный голос Ральфа, в очередной раз упустившего квофл, и смех
Потом раздалось верещание — видно, какой-то любопытный гном высунулся из кустов, чтобы посмотреть на игру, и Ли ненароком на него наступила.
***
Я прошел через лужайку, где на деревьях еще были развешаны цветные фонарики, и углубился в сад. Нашел свое любимое место — заросли дрока в стороне от тропинки, — и улегся там на траву. Отсюда мне была видна только крыша дома со светло-серыми башенками и кирпичными трубами.
Я не хотел никому объяснять, почему вдруг изменил решение. Какой смысл, если исправить ничего нельзя? Только лишний раз услышать, что я втравил всю семью в авантюру?
…До нынешнего лета я и вправду не собирался отправлять Гарри в Хогвартс. Для внешнего мира мы, конечно, изо всех сил делали вид, что готовимся к школе, и Гарри сам так думал. В начале июля Белла даже отправилась с ним в Косой переулок за мантиями, котлами и учебниками. Оставалось дождаться лишь дня рождения, чтобы легально купить палочку.
При этом я твердо намеревался увезти его за границу. Так было бы безопаснее и спокойнее. На Хогвартсе ведь свет клином не сошелся, есть и другие школы магии. Бобатон, Дурмштранг и Саламанка отпадали, конечно, сразу — Гарри не знал ни одного иностранного языка. Но оставался Сэйлем, и я уже успел через надежного человека обо всем договориться. Оповещать мы никого не собирались. Просто первого сентября вместо того, чтобы сесть на Хогвартс-экспресс, Гарри должен был отправиться с нами через портключ в Массачусетс…
Но потом все неожиданно изменилось.
Глава 2
С иронической любезностью Крюк предложил Венди руку, не забыв предварительно снять шляпу и изысканно поклониться. Он сам проводил ее к тому месту, где всем другим уже засовывали в рот кляп.
За три недели до свадьбы Реджи, в середине июля, мне пришло письмо — аккуратный свиток плотного кремового пергамента. Размашистым четким почерком там сообщалось, что Руфус Скримджер устраивает охоту на штырехвостов в Норфолке. Компания предполагалась небольшая, и вообще, если верить посланию, это была всего лишь “встреча друзей”, на которую Скримджер приглашал меня вместе с Гарри.
К числу моих друзей Скримджер, понятное дело, никогда не относился. Впрочем, и к числу врагов тоже. На допросах я с ним не сталкивался, хотя знал о его репутации умного, жесткого и напористого человека, не слишком разборчивого в средствах. Скримджер умело воспользовался падением Крауча в 1982 году — поднялся на этой волне до поста главы аврората и затем провел в ведомстве суровые “чистки”, изгнав почти всех фаворитов своего предшественника.
А еще он запретил применение пыток при допросах. Уже за одно это стоило ответить на его письмо. Насчет того, как именно ответить, я
С одной стороны, было непонятно, чего Скримджер от меня хочет. С другой, от приглашений главы аврората так просто не отказываются. Меня смущала только просьба приехать вместе с Гарри, но Скримджер написал, что в числе гостей будет Тибериус Маклагген с двенадцатилетним племянником. Всего на год старше Гарри, так что у него там будет компания…
В конце концов я решился.
Скримджер встретил нас на условленном месте, неподалеку от магловской деревни на севере Норфолка. В куртке и болотных сапогах он умудрялся выглядеть не менее импозантно, чем в официальной мантии. В лесу еще заметнее становилась его походка — легкая, несмотря на возраст и хромоту, пружинистая, похожая на движения льва. Идя по просеке, Скримджер широко улыбался и уже заранее протягивал руку, всем своим видом изображая радушие.
— Здорово, что сумели вырваться! Я очень рад. А это у нас Гарри, так?
— Гарри, поздоровайся с мистером Скримджером, — сказал я.
Но тот расхохотался:
— Ради Мерлина, никаких “мистеров”! У нас тут все по-простому, без церемоний, так что зови меня “дядя Руфус”, ладно?
И наклонился, чтобы потрепать Гарри по щеке, от чего тот слегка дернулся.
По дороге в лагерь Скримджер успел рассказать, что штырехвосты долго донимали местных фермеров. Наконец Департамент по контролю над магическими животными изгнал их, и стадо перебралось в ближайший лес, густой и болотистый, так что маглы туда не заходили. Простому смертному пришлось бы еще доказывать, что штырехвосты слишком размножились и требуют отстрела. Но Скримджеру, разумеется, было совсем не трудно получить разрешение.
— Ходят кормиться на магловские поля, паршивцы! — оживленно говорил он. — Но ничего, мы их слегка осадим. В стаде три секача и семь самок, а сеголеток и подсвинков — голов двадцать. Самок не трогать, всех остальных пожалуйста.
— А лицензия на сколько? — спросил я.
Скримджер снисходительно улыбнулся:
— Да сколько возьмем, столько и будет. Не проблема.
Гарри молча шел рядом, глядя себе под ноги. “Дядя Руфус” ему явно не понравился.
В лагере, состоявшем из нескольких палаток, нас встретили остальные охотники.
— Это Тибби Маклагген, — жизнерадостно говорил Скримджер, — глава Комитета по экспериментальным чарам, мой однокурсник. Сколько мы с ним вместе добыли дичи — и не сосчитать… А это Кормак Маклагген, он в этом году перешел на второй курс Гриффиндора. Мечтает попасть в факультетскую команду по квиддичу, и вообще славный парень. Уверен, они с Гарри сразу подружатся.
Кормак, крупный, плотный мальчишка, кажется, вовсе так не думал, но, повинуясь тычку со стороны дяди, неохотно протянул Гарри руку. Дальше нас познакомили с Берти Хиггзом — этого я знал, так же как и его сына, Теренса, ловца квиддичной команды Слизерина. А вот еще одного из участников я раньше не видел. Невысокий лысеющий волшебник в очках с роговой оправой был одет в совершенно не подходящую для леса одежду — аккуратные брюки, мантию и городские ботинки. Держался он скованно и явно был не в своей тарелке.