Коридор
Шрифт:
– И как вам это так ловко удается? – изумленно произнес он, поднося зажженную спичку к кончику папиросы.
– У меня много талантов, – небрежно произнесла она, выпуская в сторону тонкую струйку дыма, – это все?
– Нет. По линии Люфтваффе грядут сильные перемены. Насколько я понял по донесениям из Берлина, в скором времени ожидается полная реорганизация всего ПВО.
– Это информация только по 15-й армии в Бретани?
– Нет, не только. Как я понял, это затронет и 7-ю армию в Нормандии. В общем, весь первый оборонительно-береговой рубеж Ла-Манша. К сожалению,
– Ладно, спасибо. Думаю, что если все так, как вы говорите, то по моим каналам тоже скоро что-то появится. Скажите лучше, что там с операцией «Циклон»?
– Пока без изменений. Радиоигры продолжаются. Резидент в Англии регулярно выходит в эфир. Так что все идет по графику. Думаю, сама операция начнется не раньше первой декады октября.
– Не забудьте меня известить о ее начале. Для меня это очень важно.
– Но зачем вам это? Вы свою миссию выполнили, теперь пусть «контора» сама этим занимается.
– У меня свои «интересы» в Люфтваффе. Глупо ведь посылать своих людей на верную гибель, не так ли?
– Понял, – фон Ренс едва заметно улыбнулся, выпустив изо рта густой клуб дыма. – Я вас обязательно извещу. Можете не беспокоиться.
– «Да, все-таки приятно с ним работать. Чувствуется профессиональная жилка», – еще раз подметила про себя Мелен.
– У вас еще что-то для меня есть?
– Да в общем-то нет.
– Ну, тогда нам лучше поскорее расстаться, а то на душе что– то кошки скребут. Да, и давайте договоримся на будущее обходиться без вашей рискованной инициативы. У вас есть связной, и пусть впредь каждый занимается своим делом. Не мне вас этому учить. Договорились?
– Как скажете.
Мелен уже потянулась к своей сумочке, собираясь уйти, но он, взяв за кисть руки, остановил ее.
– Скажи, ты обо мне когда-нибудь вспоминаешь?
– Вы это о чем, господин майор?
– Мы уже не виделись целый год и два месяца, и я…
– Ни за что бы не подумала, что вы такой сентиментальный романтик. Вам это качество не мешает на службе?
Его ладонь медленно разжалась, отпуская Мелен на свободу.
– Больше нет, – членораздельно произнес он.
– Вот и хорошо. Будем считать, этот вопрос исчерпан!
Он не ответил, а лишь отвернулся в сторону, давая понять, что разговор окончен.
9 сентября 1943 г.
I/JG 26.
– Смир-но, – скомандовал дежурный диспетчерской вышки управления полетами, молодой безусый лейтенант с почти детскими чертами лица и слегка оттопыренными ушами.
Все, кроме дежурившей вахты, вытянулись по стойке «смирно ». А майор Бренеке как старший по званию, вскинув руку к козырьку фуражки, хотел было начать рапортовать, но Кюстер его вовремя остановил, жестом давая понять,
– Что тут у нас, Густав?
– Проводим плановый облет «зеленых».
– Кто в воздухе?
– Оберфельдфебели Хант, Эбербах и Гримм, – после небольшой заминки вычитал майор Бренеке фамилии из планшетки, лежащей рядом на рабочем столе.
– Это что, из вчерашней партии?
– Так точно.
Кюстер, взяв планшет, окинул его беглым взглядом, после чего не спеша подошел к широкому ветровому стеклу.
– А на «Аисте» кто? – указал он на небольшой учебно-тренировочный Fi-156, который плелся далеко позади группы «мессершмидтов ».
– Маер.
– Ууу, – протянул Кюстер, явно заинтересованный услышанным.
– Ну и как у него дела?
– Молодец, справляется.
– Кто у него инструктор?
– Энгельхард.
– Они друзья, не так ли?
– Да, кажется, одного призыва.
– Слушай, Густав, – Кюстер, взяв Шефа под руку, повел в дальний угол диспетчерской, где их разговор был не слышен остальным.
– Что ты мне можешь сказать о Маере?
– Парень молодец, пашет с утра до ночи. Каждый день в небе, ну и я с него, как и обещал, не слажу. Да вон, результат на лицо, –
Шеф махнул в сторону окна, – не прошло и месяца, как вернулся в строй, а я его на крыло уже поставил. Это уже пятый вылет.
– Нет, меня не это сейчас интересует. Как он вообще? – Кюстер махнул головой куда-то в сторону, расшифровывая свой вопрос жестом, который для непосвященного человека ни о чем не говорил. – С остальными как? И вообще. Может, ты заметил что– то странное в его поведении. Ты же, как я понял, с ним больше других времени проводишь?
Судя по всему, этот разговор оберсту давался с трудом. В нем одновременно боролись военная исполнительность с прямотой характера.
– Я не понимаю Вас, господин оберст. Вы…
– Фреш написал на него рапорт, – не дав договорить, прервал Кюстер. – Как я понял из его слов, им заинтересовалось «CD», поручив нашему особому отделу взять «под контроль».
– А что послужило поводом?
– Он мне ничего вразумительно объяснить не смог. Промямлил про какую-то анонимку и расплывчатый рапорт фельдполиции, который еще похлеще той самой анонимки, – Кюстер потянулся в карман за папиросами, – да что ты, сам не знаешь, как общаться с этими «невидимыми бойцами тайного фронта»? Все как от одного папы – мутнее некуда.
– Но в чем его подозревают, он что-то конкретное сказал?
– Ничего определенного, – откусив кончик мундштука, он прикурил папиросу. – Но есть подозрения в связи с… – Кюстер махнул куда-то в сторону, – с евреями.
– Дурь какая. Как Маер может быть связан с этим, – произнес Шеф, не решаясь произнести вслух того, что только что услышал от своего начальника.
– Вот и я о том же. Второй день голову ломаю.
– Может, они там чего напутали. Маер сейчас почти полностью восстановился. По крайней мере, не такой заторможенный, как в первое время после госпиталя. А изменения, – Бренеке на мгновение задумался, – если и есть, то в лучшую сторону. Живой он какой-то стал.