Кориолан
Шрифт:
Согнутся, как у попрошайки! Нет!
Не в силах лгать я пред самим собою,
Не дам я телу подлость совершить,
Чтоб душу к ней не приучать!
Как хочешь!
Прося тебя, унизилась я больше,
Чем мог бы ты унизиться пред чернью.
Пускай все гибнет. Матери твоей
Пасть жертвой гордости сыновней легче,
Чем ждать с тоской последствий роковых
Упрямства твоего. Я, как и ты,
Смеюсь над смертью. Поступай как знаешь.
Ты с молоком моим всосал отвагу,
Но гордость приобрел
Ну, полно
Бранить меня. Утешься, мать. Я выйду
На рыночную площадь и любовь,
Как шут кривляясь, выклянчу у плебса
И возвращусь, его сердца похитив,
Кумиром римских лавочников. Видишь —
Я ухожу. Поклон моей супруге.
Я консулом вернусь, а если нет,
То больше не надейся, что способен
На лесть и мой язык.
Тебе виднее.
(Уходит.)
Идем. Трибуны ждут. Ты постарайся
Их кротостью обезоружить, ибо,
Как я слыхал, их обвиненья будут
Куда серьезней прежних.
Ну, идем.
Пароль мой — кротость. Пусть любую ложь
Они возводят на меня, отвечу
Я им по чести.
Да, но только кротко.
О да, конечно, кротко, очень кротко.
Уходят.
СЦЕНА 3
Там же. Форум.
Входят Сициний и Брут.
Доказывай особенно ретиво,
Что он хотел тираном стать, а если
Он это опровергнет, напирай
На давнюю его вражду к народу,
Из-за которой он еще не роздал
Добычи, отнятой у анциатов.
Входит эдил.
Ну что, придет?
Уже идет.
Кто с ним?
Старик Менений, друг его, и кучка
Сенаторов, к нему благоволящих.
С тобой ли поименный список тех,
Чьи голоса мы получили?
Вот он.
Ты
Да.
Сзывай народ и растолкуй ему,
Чтоб он, как только я провозглашу:
«Да будет так во имя прав народных!»
И крикну: «Пеня!», «Смерть!» или «Изгнанье!» —
Подхватывал за мною хором: «Пеня!»
При слове «пеня», «Смерть!» — при слове «смерть»,
На вольности старинные ссылаясь,
Равно как и на правоту свою.
Я так и передам.
Пусть, крик подняв,
Не умолкают более плебеи,
Покуда этим шумом не заставят
Наш приговор исполнить.
Понимаю.
И пусть, как только знак мы подадим,
Без колебаний действуют.
Ступай.
Эдил уходит.
Ты сразу же взбесить его попробуй.
Привык он всюду, в том числе и в спорах,
Быть первым. Если разозлить его,
Он начисто забудет осторожность
И выложит нам все, что есть на сердце
Тяжелого. А там его довольно,
Чтоб Марцию хребет переломить.
Входят Кориолан, Менений, Коминий, сенаторы и патриции.
Да вот он сам.
Прошу тебя, будь сдержан.
Да, буду, словно конюх, за гроши
Любую брань глотающий. — О боги,
Храните Рим! Судейские скамьи
Заполните достойными мужами!
Любовь меж нас посейте, чтобы мы
В обширных храмах прославляли мир,
А не дрались на улицах!
Аминь.
Желанье благородное.
Входит эдил с горожанами.
Приблизьтесь,
Сограждане.
Трибунам слово! Тише!