Кормчие судьбы
Шрифт:
— Ты сможешь ее выходить?
— Конечно. Жар от молочной горячки легко излечить — она слишком долго не кормила.
— Ты можешь сделать так, чтобы ее грудь осталась такой же, как сейчас?
— Могу. Я знаю, что нравится моему мальчику. И постараюсь, чтобы шрам не изуродовал гладкую кожу ее ножки.
Старуха захихикала.
— И, Наира, никаких полукровок. Мне не нужны выродки шемитской крови.
— Ты хочешь отдать ее Дэркето?
— Да.
— Как скажешь, сынок. Как скажешь.
— Поторопись, Наира, похоже, она приходит в себя.
—
Белит снился сон — странный, необычный сон. Она шла по лесу. Светило солнце, пели птицы, перекликались длиннохвостые обезьяны — ничто не казалось ни опасным, ни угрожающим. На Белит не было никакой одежды, но это ее почему-то не смущало. Белит была уверена, что вокруг никого нет.
Внезапно налетел холодный ветер. Он бил ее, хлестал со всех сторон. Защищаясь, Белит прикрывала руками лицо, но порывы становились все злее и злее. А потом в траве, у самых ног Белит, что-то зашуршало. Холодное как лед прикосновение заставило Белит содрогнуться и посмотреть вниз. У самых ее ног лежала, свернувшись в кольцо, огромная змея.
И тогда шемитка побежала, побежала так, как бегут от самого страшного, смертельного ужаса. Ветер дул ей в лицо, мешая бежать, заставляя зажмуриваться и оступаться. Белит не оборачивалась, но знала, что змея ее догоняет. Деревья, еще недавно дружелюбные и прекрасные, превратились в клубки черных шевелящихся ветвей. Они тянули страшные руки, стонали и скрежетали. Наконец одна из ветвей обвилась вокруг ноги молодой женщины, и со слабым вскриком Белит упала.
Огромная змея приближалась. Белит закричала. Чудовище коснулось голых лодыжек, обвилось вокруг колен скользнуло между бедер. Страшная боль пронзила живот женщины.
— Нет! Нет!
Ответом было только шипение. В отчаянии Белит оглянулась по сторонам в надежде найти хоть какое-то оружие. Все было напрасно. Наконец чудовище ослабило хватку, а потом вообще отпустило жертву.
Белит всхлипнула. Боль не уменьшалась, а, наоборот, усиливалась, пульсируя уже не только в животе, но и по всему телу. Змея медленно уползала.
Сгибаясь от боли, Белит поднялась на ноги. Взгляд упал на траву, и дикий крик вырвался из горла навеки искалеченной женщины. На траве лежал скрюченный, молочно-белый трупик ребенка, а вокруг растекалась алая лужа. Белит не знала, откуда пришла к ней уверенность в том этот младенец — ее еще не рожденный сын. Сын, кок уже никогда не родится.
Белит упала на траву и, не в силах подняться, поползла.
— Я возьму его,— прозвучал негромкий мужской голос.— Я попробую спасти его. Верь!
— Просыпайся! — ворвался в сознание Белит визгливый вскрик.— Просыпайся, шемитская красотка! Пора принимать работу!
С трудом Белит подняла веки и сразу же вновь закрыла глаза, не желая видеть безобразное старушечье лицо, нависшее над ней.
— Нечего притворяться, красотка,— Старуха хихикнула.— Ты теперь здоровее, чем была.
— Я
— Да, забирай.
— Плату пришлю, как обычно.
— Твоя щедрость, сынок, известна всем.— Старуха опт захихикала.— Вставай, красавица.
Крепкие мужские руки рывком заставили Белит Шемитка открыла глаза. Она лежала на высоком узком столе в светлой, залитой солнцем комнате. Кроме стола в ней не было никакой обстановки, и голоса отдавались и гулким эхом.
Рядом с Белит стояли двое: старуха, которую шемитка раньше не видела, и сухопарый стигиец, к которому на корабле все обращались «господин». На их длинных серых тогах были вышиты изображения свернувшихся в кольцо змей, браслеты в виде змей украшали руки и щиколотки ног. С изумлением Белит заметила, что она одета так же, как и стигийцы.
— Господин Рамвас почтил тебя великой милостью.— Гнусное дыхание старухи коснулось лица Белит.
Не сдержавшись, молодая женщина поморщилась,
— Ей не нравится,— прокомментировала ведьма, открыв в улыбке гнилые редкие зубы.— Придется тебе заняться ею всерьез. Нельзя позволить шемитской шлюхе морщить нос, когда с ней говорят хозяева.
— Где я? Что со мной случилось?
— Ты была больна,— ответил тот, кого старуха назвала Рамвасом.— Но я велел вылечить тебя. Таким, как ты, место в моем гареме, а не на ложе смерти.
Он был очень горд и высокомерен, этот стигийский пес, но он еще не знал, с кем его свела судьба. Белит слегка пошевелила ногой — боли не было, да и жар в груди тоже исчез. Тем лучше, здоровая, она быстро отучит наглеца даже помышлять о своем гареме!
— Вставай и иди за мной,— надменно бросил Рамвас.
Белит послушно слезла со стола и, опустив голову, пошла за хозяином. Вслед ей неслось довольное хихиканье ведьмы.
— Дэркето будет играть на этих струнах! Слышишь, шемитка! Ты принадлежишь ей!
У двери дома Рамваса ждали четыре стражника. Молча они встали по бокам Белит и, взяв ее под руки, куда-то повели. Рамвас шел впереди, и встречные прохожие расступались, кидая испуганные взгляды на серые тоги шемитки и стигийца Если бы Белит не пребывала в какой-то странной апатии, она бы обратила внимание на прекрасный город вокруг нее. Высокие здания, украшенные шпилями и башенками, огромные невиданные деревья, и всюду, где только можно, недобро посверкивали клыками мозаики, рисунки, статуи Сета.
Зачарованная Белит шла за Рамвасом, не понимая, куда и зачем она идет. Иногда в голове возникали безумные мысли — ударить стражника, бежать, но вновь накатывалась усталость, и женщина шла за маячившим впереди серым пятном.
— В повозку,— приказал хозяин.
Белит подсадили в странный возок. Сколоченный из грубых досок. В каждом углу торчало по высокой жерди, к каждой из них была прикована женщина. Одну из них — Лами — Белит хорошо знала, а две другие были ей незнакомы. Лязгнула цепь, и шея Белит оказалась в железном ошейнике, таком же, как на ее спутницах.