Кормчие судьбы
Шрифт:
— Успел. Но я хочу узнать от тебя.
— К сожалению, ничего нового не смогу сказать. Твоя судьба никак не пересекается с его. Такова воля моего бога.
Белит пожала плечами.
— Ты служишь Митре Пресветлому, я поклоняюсь Иштар. Что за дело твоему богу до меня? Я не приносила жертв на его алтари…
— Этого и не требовалось! Но разговор будет долгим, девочка. Не хочешь ли присесть к огню?
— Мне хорошо и здесь! — Зная умение Самди уходить от ответов на неприятные вопросы, Белит старалась ни на что не отвлекаться.
— Еще раз говорю — как скажешь. Если
— Я жду,— нетерпеливо перебила Белит.
Гордая жрица Митры не выносила понуканий — знахарка славилась вспыльчивым нравом. Однако на этот раз Самди сдержалась. Слишком холодна и решительна была эта новая Белит.
— Все началось восемнадцать весен назад, когда королева Асгалуна понесла дитя от своего царственного супруга. Придворный астролог составил ее гороскоп и гороскоп будущего наследника. Изумленный и напуганный, поспешил он к королю, Но не успел. Его укусила змея. Неизвестно как проникшая во дворец. Его последними словами были: «Просите помощи Митры…» Старик умер, не сказав больше ничего, но повелитель шемитов послушался и отправился к жрецам Пресветлого за советом.
— Он пошел к жрецам Митры? Но почему? В Шеме никогда не чтили Солнцеликого! Иштар и Птеор — наши божества, и сам король поклоняется им. Как мог он довериться чужому богу?
Оскорбленная столь непочтительным отношением, жрица поджала губы.
— Да будет тебе известно, несмышленая, что Митра — верховный среди небожителей. И все они покорны его воле!
— Это только жрецы утверждают так! — Девушка дерзко рассмеялась. От былой преданности и любви к обманувшей ее знахарке не осталось и следа. Природная горячность взяли верх, и теперь ей хотелось причинить боль Самди.
Должно быть, жрица также поняла это. Неожиданно нежная улыбка смягчила ее сухие губы, и она развела руки в примиряющем жесте.
— Перестань, девочка! Негоже нам спорить, точно престарелым придворным богословам! Давай я лучше расскажу тебе твою историю — она ведь волнует тебя куда больше!
Белит нехотя кивнула, признавая правоту жрицы.
— Так вот, — продолжила та рассказ. — Король сперва просил совета у своих мудрецов, затем у служителей Иштар и Птеора, но они бессильны были истолковать гороскоп малютки. И тогда он явился в храм Митры и был немедленно принят старшим жрецом. Верховный открыл королю судьбу будущего младенца. Вот что поведал он правителю… Девочка, рожденная в день весеннего равноденствия, вырастет в прекрасную женщину и, встретив избранника Митры, подарит ему сына. Судьба разлучит их навсегда, и другое дитя родится в далекой земле за соленой водой. Во всем мире не будет воина, равного внуку короля Асгалуна, и жреца более могущественного, нежели его сводный брат.
— Все это прекрасно — но причем здесь я? — перебила знахарку Белит, всеми силами стараясь отогнать закравшуюся в душу догадку.
— Дочь короля Асгалуна — ты, Белит.
— Я! Но Шаафи, Хоакин?! Кто же тогда они? — Девушка вскочила. — Кто они, Самди!
— Твои приемные родители. Извечный враг добра, Сет-Разрушитель, не мог допустить, чтобы дитя, обладающее столь великой силой, появилось на свет. Причинить
— И меня отдали Хоакиму и Шаафи? Спрятали, чтобы сохранить жизнь?
— Да, несмотря на сопротивление королевы-матери, отец отдал тебя.
— Значит, я, избранница Великого Митры, встречу еще одного избранника и рожу еще третьего? — Белит нервно рассмеялась, настолько невероятным ей казалось все это. Да не сошла ли жрица с ума?! Но та была совершенно спокойна и даже торжественна. Ничто не выдавало безумия ни в голос, ни в манерах ее.
— Двоих, — поправила ее Самди. — Ты родишь двоих — жреца и воина.
— Что за нелепость! А если я вообще не желаю иметь детей? Может быть, мне нужен только муж!
— Ты сама не знаешь, что говоришь! Твой муж — самый обычный человек, он никогда не был избранником богов, да и твоим избранником сделался случайно. Ничтожная песчинка в прибое времени!.. Как и твой обожаемый друг Крим.
— Не смей! Кто дал тебе право решать чужие судьбы?
— Великий Митра дал мне это право! Нас много, незримых свидетелей твоей жизни. Когда ты пройдешь сквозь все испытания, что тебе предначертаны, ты встретишь его.
— Самца, выбранного жрецами?
— Синеглазого черноволосого воина с далекого Севера. Он будет силен, как разъяренный лев, и именем Льва нарекут его. Ты легко узнаешь его. Твоя душа, твое тело, твое сердце узнают его сразу!
— Посмотрим,—Белит встала, поправила юбку и презрительно скривилась.— Если ты думаешь, что я поверила хоть одному твоему слову, то ты ошибаешься.
— Ну что ж. Ты убедишься во всем сама. Напоследок скажу — ты носишь под сердцем дитя Алала, которому твоя мать даст имя Кедрон.
— А я еще раз повторю тебе — посмотрим.
С гордо поднятой головой Белит вышла из хижины. Крим казался совершенно спокойным, лишь вопросительно посмотрел на нее.
— Пойдем отсюда, брат. Разговор окончен.
Верному другу не нужны долгие объяснения, достаточно только почувствовать, что делается в душе побратима. Белит и Крим шли по лесу молча, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами, избегая говорить о главном, Наконец Белит не выдержала. Скупыми короткими фразами она пересказала Криму пророчество Самди. Рассказали все: от тайны своего рождения до ухода за соленые моря. Огромный негр слушал очень внимательно и лишь иа редка задавал вопросы. Когда Белит выдохлась, он задумчиво произнес:
— По-моему, это все правда.
— Нет! Я похожа на Шаафи так же, как Джихан па отца. Они мои родители, моя семья.
— Ты совсем не похожа на мать, а тем более на Хоакима. Ты другая, совсем другая, необыкновенная.
— Спасибо, брат.— Взволнованная Белит не заметили странного взгляда, брошенного на нее Кримом.— У меня есть еще один способ все проверить. Спрошу родителей.
— Не нужно! Нет! Никто из них не скажет тебе правду. Я уверен. А если Самди соврала, твой вопрос оскорбит их.