Кормчие судьбы
Шрифт:
— Твой вопрос, мальчик!
— Как отсюда выбраться?
— Сбоку от нашего дома есть завиток в узоре. Дернешь за него, и приоткроется дверь в стене. Там проход.
— И куда он ведет?
— А вот это — другой вопрос. За него тоже надо платить.
Крим не колеблясь протянул руку. Чудовищный цветок вновь припал красными губами к вене и на мгновение застыл в неподвижности. Насосавшись, порождение Нергала ответило:
— Ход ведет через долину теней, в сад волшебных цветов, поющих разными голосами песни древнего времени. Там звери с человеческими
— Как? — вырвалось у Белит.
— Плати.— Тонкий язычок высунулся сквозь окровавленные губы.
— Достаточно того, что ты уже получил.
— Уговор не меняется: один вопрос — одна плата. Впрочем, платить может и она.
— Нет,— твердо сказал Крим.— Хватит и моей крови.
— Нам все равно, лишь бы кто-то платил.
— Пей.— Крим в третий раз протянул руку жадному чудовищу. Любой из наших братьев может защитить вас от опасности. Возьми с собой букет братьев, и их запах отгонит, человекоголовых зверей и последнего стража.
— А кто такой последний страж? — спросил мальчик. Голова слегка гудела, колени подкашивались и предательски дрожали, но позволить кровожадной твари прикоснуться к Белит он не мог. Порождение порочных желаний Нергала сильно изменилось, его стебель раздулся более, чем в два раза, губы лоснились, а удивительный глаз уже не мог полностью открыться, веко лишь чуть-чуть приподнималось затем вновь опускалось.
— Нет, Крим, сейчас моя очередь. Белит не колеблясь протянула левую руку цветку. Тварь прикоснулась к загорелой детской коже и вдруг отпрянула.
— Твоя кровь не такая, как у него, но она даже слаще! Последний страж, девочка, потому и называется последним, после него тебе уже никогда и ни с кем не встретиться! Третий страж — мой любимый брат Атропос. И похоже, вам пора узнать его поближе!
Гибкие, похожие на змей, зеленые побеги вынырнули из груды цветов, оплели руки и ноги перепуганных детей и подняли их над алтарем.
— Теперь мы все в сборе и можем решить судьбу двоих, пришедших к нам.
— Отпустите! — Крим бился в тугих зеленых щупальцах.
— Клото, Лахезис, Атропос выносят решение! — Чудовище помолчало немного, словно в предвкушении, а затем прошелестело утробно и зловеще: — Нити этих двух жизней длинны, но одна из них золотая, а вторая — кровавая. Мы вправе прервать кровавую нить.
Щупальца разжались, и Крим рухнул на пол. Слабо застонав, он попытался встать, но потеря крови была слишком большой для детского тельца. Мальчик смог только опереться на алтарь, не вставая с колен. Представшая перед его глазами картина заставила содрогнуться.
Сдавленная зелеными щупальцами, Белит не могла даже кричать. Цветок-рот вырос до невероятных размеров, лепестки приоткрылись, из угла рта капала фиолетовая жидкость. Алый, заостренный на конце язык высовывался и трепетал, как у змеи. И к этой чудовищной пасти щупальца несли Белит…
— Вспомни, Крим, вспомни! — В ушах мальчика внезапно зазвучал мягкий женский голос.
«Любой из
Крим выхватил из груды цветов у подножия алтаря первый попавшийся, оказавшийся миниатюрным подобием глаза, и бросил его прямо в открытый жадный рот.
Судорога пробежала по толстому стволу. Края лепестков начали чернеть и покрываться белым налетом. Сжимавшие Белит стебли обессиленно разжались, и девочка упала на алтарь.
Покрывавшие его цветы смягчили падение, и Белит, вскочив на ноги, принялась обеими руками швырять цветы в рот Нергаловой твари.
—Вот тебе! Вот! Вот! Вот!..— кричала девочка, расплачиваясь за пережитый ужас.
Цветы увядали, превращаясь в сухие, покрытые беловатым налетом кучи.
— Мы ошиблись,— шепнул Клото посеревшими губами и замолчал уже навсегда.
Свет начал меркнуть.
— Крим, где-то здесь должен быть выход! — крикнула Белит.
— Не торопитесь, дети! — Через арку тьмы в зал прошла высокая темнокожая женщина, одетая в широкую мантию, украшенную серебряными звездами.— Ты подтвердила свое право, Белит, и испытание окончено. Я возвращаю вам свободу, дети.
Черный плащ взметнулся, и наступила тьма. Когда Белит открыла глаза, над ее головой посверкивали звезды, выглядывая сквозь переплетение ветвей. Ароматы ночных джунглей щекотали ноздри, негромко перекликались птицы, в траве шебуршилась мелкая лесная живность. Все было таким, как и обычно, и ничто не напоминало Белит о ночном кошмаре.
— Крим,— негромко позвала она, прикоснувшись ладонью к щеке лежавшего рядом мальчика. Негритенок открыл глаза и, осмотревшись, облегченно вздохнул.
— Мне приснился страшный сон, Белит,— сказал он.
— И мне тоже. Подземелье, злые цветы, а сначала на этой поляне собирались оборотни.
— Но я видел то же самое,— изумленно сказал Крим.
— Значит, это…— вскрикнула девочка.
— Это был не сон,—закончил за Белит ее друг.
— Посмотри, поляна пуста, а мы лежим все в тех же зарослях. Уже перевалило за полночь, может быть, мы все-таки заснули,— а раз место заколдованное, то нам приснился один и тот же сон?
— А как же это? — Крим вытянул вперед левую руку. На локтевом сгибе худой мальчишеской руки был отчетливо виден уродливый рубец —словно множество острых зубов оставили свои метки на коже.
Девочке не хотелось верить в реальность происшедшего, но отрицать она больше не могла — сны не оставляют следов на теле…
— Белит! Крим! — раздалось внезапно во тьме. Кто-то звал их по именам.
— Лежи, не двигайся.— Крим сжал в кулаке нож.— Больше мы им не дадимся.
Им поляне появилась темная фигура. В лунном свете дети разглядели множество посверкивавших украшений на руках и ногах, длинное копье, и наконец к своей величайшей радости они увидели, что в высокую прическу было воткнуто перо — знак племени Крима.