Король Матиуш Первый
Шрифт:
Часа не прошло, как Матиушу принесли три кружки молока и три куска хлеба.
– Это, пожалуй, многовато. Я не намерен объедать своих благодетелей. Их трое, и, чтобы никого не обидеть, возьму у каждого поровну, а лишний кусок хлеба и лишнюю кружку молока прошу забрать.
После еды Матиуша сморил сон. Он спал долго и, наверно, проспал бы еще дольше, если бы его не разбудил в полночь скрип отворяемой двери.
– «В 12 часов ночи состоится суд над бывшим королем Матиушем Реформатором», – прочел военный прокурор и показал
– Передайте суду, чтобы с меня сняли кандалы. Они для меня слишком тяжелы и натирают ноги.
Матиуш это нарочно придумал. Просто ему хотелось предстать перед судом ловким и грациозным, как прежде, а не жалким узником в безобразных цепях, сковывающих движения.
И он настоял на своем: тяжелые кандалы заменили изящными золотыми цепочками.
С высоко поднятой головой, быстрым легким шагом вошел Матиуш в тот самый зал, где совсем недавно диктовал свои условия арестованным министрам. С любопытством огляделся он по сторонам.
За длинным столом восседали генералы трех неприятельских армий. Короли занимали места в левой половине зала. Справа сидели какие-то личности во фраках и белых перчатках. Кто это? Они все время отворачивались, и он не мог разглядеть их лиц.
Обвинительный акт гласил:
Первое. Король Матиуш обратился с воззванием к детям всего мира, призывая их к бунту и непослушанию.
Второе. Король Матиуш хотел стать полновластным властелином мира.
Третье. Матиуш застрелил парламентера, который направлялся к нему с белым флагом. Поскольку Матиуш тогда уже не был королем, его следует судить как обыкновенного преступника. А за это по закону вешают либо расстреливают.
Слово предоставляется обвиняемому.
– Что я обратился с воззванием ко всем детям – это ложь. Что я не был королем, когда застрелил парламентера, – тоже ложь. А хотел ли я стать властелином мира, этого, кроме меня, никто не может знать.
– Хорошо! Прошу, господа, зачитать ваше постановление, – обратился председатель суда к личностям во фраках и белых перчатках.
Волей-неволей пришлось встать. Один толстяк с мертвенно-бледным лицом держит в трясущихся руках бумагу и дрожащим голосом читает:
– «Мы, нижеподписавшиеся, видя, что бомбы разрушают наши жилища, и желая спасти женщин и детей, отрекаемся от короля Матиуша Реформатора. Мы, именитые горожане, постановили на своем совете лишить Матиуша трона и короны. Дальше так продолжаться не может. Белые флаги означают, что город сдается. И с этой минуты войну ведет не наш король, а простой мальчик Матиуш. Пускай он сам расплачивается за свои поступки, мы за него отвечать не желаем!»
Председатель суда протянул Матиушу бумагу:
– Подпишите, пожалуйста.
Матиуш взял ручку и, подумав
С решением банды изменников и трусов, предавших родину, не согласен. Ибо я был королем и останусь им до самой смерти.
И громко прочел написанное вслух.
– Господа судьи! – обратился Матиуш к генералам. – Я требую, чтобы меня называли королем Матиушем, ибо я был королем и останусь им, пока жив. Иначе это будет не суд, а расправа с побежденным. Тогда позор вам! Это недостойно людей вообще, а тем более солдат. Или вы выполните мое требование, или я буду молчать.
Генералы удалились на совещание, а Матиуш стоит и насвистывает залихватскую солдатскую песенку.
Но вот генералы вернулись.
– Матиуш, признаёшь ли ты, что обращался с воззванием к детям всего мира?
Молчание.
– Ваше величество, признаете ли вы, что обращались с воззванием к детям всего мира?
– Нет, не признаю. Никакого воззвания я не писал.
– Вызвать свидетеля, – распорядился судья.
В зал вошел шпион-журналист, Матиуша передернуло, но внешне он остался спокоен.
– Слово предоставляется свидетелю, – объявил судья.
– Я утверждаю, что Матиуш хотел стать королем всех детей.
– Это правда? – строго спросил судья.
– Правда, – прозвучало в ответ. – Да, я хотел этого. И мне бы это удалось. Но подпись под воззванием фальшивая, и подделал ее вот этот шпион. Да, я хочу быть королем всех детей.
Судьи стали разглядывать подпись Матиуша. Покачивают головами, вертят бумагу и так и этак, корчат из себя знатоков.
Но теперь это уже не имело значения. Ведь Матиуш во всем признался.
Прокурор произнес длинную обвинительную речь и закончил ее такими словами:
– Надо приговорить Матиуша к смерти. Иначе на земле не будет порядка и покоя.
– Желаешь ли ты сказать что-нибудь в свое оправдание?
Молчание.
– Желаете ли вы, ваше величество, сказать что-либо в свое оправдание? – повторил судья вопрос.
– Нет, – последовал ответ. – Незачем терять понапрасну время. Час поздний. Пора спать, – произнес Матиуш беспечным тоном. По его лицу нельзя было отгадать, что творится у него в душе. Он решил быть стойким до конца и не ронять своего королевского достоинства.
Судьи удалились в соседнюю комнату, будто на совещание, но тут же вышли и объявили приговор:
– Расстрелять!
– Подпиши! – обратился председатель суда к Матиушу.
Тот не шевельнулся.
– Ваше величество, подпишите!
Матиуш подписал.
Тут один из господ во фраке и белых перчатках бросился ему в ноги и, всхлипывая, запричитал:
– Всемилостивый король, прости меня, подлого изменника! Я только сейчас понял, что мы натворили. Если бы не наша преступная трусость, не они, а ты судил бы их, как победитель…