Король Матиуш Первый
Шрифт:
XLVIII
Однако у противника тоже был свой план.
– Завтра мы во что бы то ни стало должны вступить в город, – заявил на военном совете Молодой король. – Иначе нам несдобровать. Мы находимся вдали от своих стран, и приходится оружие и продовольствие возить по железной дороге. А Матиуш у себя дома, у него все под боком. В этом отношении ему сражаться возле города хорошо. Но с другой стороны, плохо, потому что население легко поддается панике. И вот, чтобы нагнать на них еще больше страха,
– Как, стрелять по своим?
– Или мы завтра будем в городе, или нам крышка! – отрезал Молодой король. – Солдат, который покидает поле боя, не свой, а враг.
Солдатам объявили, что завтра – генеральное сражение.
«Нас трое, а Матиуш – один, – говорилось в приказе. – У него нет ни пороха, ни пушек. Население столицы восстало. Голодные, оборванные солдаты отказываются сражаться. Завтра мы займем столицу Матиуша, а его захватим в плен.»
Пилотам выдали бензин и бомбы и приказали на рассвете вылетать.
Солдаты очень удивились, увидев позади окопов пулеметы.
– Пулеметы нужны для обороны, а не для атаки, – объяснили им офицеры.
Но солдатам это показалось подозрительным.
Ночью никто не спал: ни в лагере Матиуша, ни в стане врагов.
Кто чистил винтовку, кто писал письма, прощаясь перед боем с родными.
Стояла мертвая тишина. Только слегка потрескивали костры да громко стучали солдатские сердца. Начало светать.
Землю окутывал предрассветный туман, когда пушки открыли огонь по окопам Матиуша. Пушки бабахают, а в лагере Матиуша раздается веселый смех.
– Ишь палят! Видать, порох у них куры не клюют! – издеваются солдаты.
А Матиуш стоит на пригорке и смотрит в полевой бинокль.
– Пошли в атаку!
Кто бегом, кто ползком. Все больше солдат вылезают из окопов, поначалу боязливо, а потом смелей. Одним тишина в окопах Матиуша придает смелость, других – пугает.
Вдруг над головой загудело. Это двадцать аэропланов поднялись в воздух и полетели прямо на город. А у Матиуша всего пять аэропланов. Во время хозяйничанья ребят больше всего пострадали аэропланы: мальчишек интересовало, что у них в середке и почему они летают.
Начался ожесточенный воздушный бой. Шесть вражеских аэропланов было сбито. У Матиуша все аэропланы вышли из строя.
Сначала сражение разворачивалось, как было предусмотрено на военном совете.
Противник занял первую линию укреплений, и раздались торжествующие вопли:
– Ага, удрали! Нечего было соваться, раз кишка тонка! Драпанули так, что даже водку выпить не успели!
То один, то другой откупорит бутылку и, отхлебнув, говорит:
– Водка что надо! Попробуй-ка!
Пьют, хохочут, орут и не прочь уже здесь заночевать.
– Куда
Но Молодой король был непреклонен и упрямо повторял:
– Мы должны сегодня занять город.
Подтянули пушки и пулеметы. Раздалась команда:
– В атаку!
Солдатам неохота идти: в голове шумит, ноги заплетаются Но приказ есть приказ. «Надо поскорей отделаться», – думают солдаты и, не пригибаясь, идут по открытому месту, потом бегут к последней перед городом линии укреплений.
И тут вдруг загрохотали пушки, застрекотали пулеметы, посыпался град пуль и… засвистели стрелы.
А в довершение всего воздух прорезал нечеловеческий вопль, оглушительно забили барабаны, затрещали трещотки, задудели дудки. Необычайный концерт гремел с нарастающей силой.
На гребнях траншей, как из-под земли, выросли черные воины. Росточка вроде небольшого или только издали так кажется? Как будто немного их, но у подвыпивших солдат в глазах двоится и кажется им: на них надвигается целая рать.
А тут, оглушенные выстрелами, из раскаленных клеток выскочили разъяренные львы и тигры и огромными скачками ринулись на врага. Сто убитых не произвели бы такого впечатления, как один, растерзанный тигром. Смерть от пули на войне – дело обычное, а такого еще никто не видывал. Словно клыки дикого зверя страшней стальной пули.
Началась кутерьма. Одни, обезумев от страха, побросали оружие и побежали прямо на колючую проволоку. Другие повернули назад, но их встретили пулеметными очередями. Думая, что они в окружении, солдаты падали на землю или поднимали руки вверх.
Конница, которая должна была поддержать атаку, на полном скаку налетела на собственные пулеметы, топча всех и разгоняя.
Дым коромыслом. Пыль столбом. Неразбериха. Кавардак. Проходит час, второй…
Впоследствии историки, как водится, описывали это сражение каждый по-своему, но все сходились в одном – такой страшной битвы свет не видывал.
– Эх, хоть бы часика на два хватило еще пороха и пуль! – Военный министр чуть не плакал.
Но пороха и пуль не было.
– Конница, вперед! – скомандовал Матиуш и вскочил на белого коня.
Расчет был верный – воспользоваться паникой и гнать, гнать неприятеля подальше от столицы, чтобы он не узнал, не догадался, что не войско Бум-Друма, а жалкая горстка негритят да десятка два диких зверей обеспечили Матиушу победу.
Уже сидя в седле, бросил он последний взгляд на столицу и. обмер.
Нет, не может быть. Это недоразумение. Ему просто померещилось.
Но, увы, это была правда.
На городских башнях развевались белые флаги. Столица сдавалась.