Король-сердцеед
Шрифт:
— От короля. Я столковался с поваром его величества и, как видите, устроился не так уж плохо.
Генрих уселся и пообедал с отличным аппетитом.
— Король играет у королевы, — сказал Пибрак по окончании обеда.
— Что такое? — удивился принц. — Но ведь если это так, то, значит, король опять помирился с королевой Екатериной!
— Вы ошибаетесь, ваше высочество!
— Но после ареста Рене, пытки и…
— Все Валуа отличаются такой же жестокостью, как и слабостью, — перебил его Пибрак. — Король настолько гордится непривычной для него
— Ну, если кто-нибудь из них обоих будет одурачен, то уж никак не королева, — с улыбкой ответил Генрих.
— Я сам так думаю, но ведь королю неизвестно то, что известно нам с вами, а потому он и торжествует! Ну а теперь нам пора!
Пибрак повел принца к королю. При виде Генриха Карл IX с приветливой радостью воскликнул:
— А, вот по крайней мере серьезный партнер!.. Здравствуйте, господин де Коарасс, вы очень хорошо играете в ломбр!
— Ваше величество слишком милостивы…
— У нас будет сегодня вечером славная партийка, — прибавил Карл IX.
— Если ваше величество изберет меня своим партнером…
— Но как же, как же, господин де Коарасс! Это решено заранее! Мы будем играть с вами вместе и не побоимся целого света!
Генрих улыбнулся и промолчал.
Король, кончавший как раз обедать, вытер салфеткой усы и сказал:
— Господин де Коарасс, не желаете ли исполнить мое поручение?
— Я к услугам вашего величества.
— Ступайте к королеве…
— К королеве-матери?
— Да, конечно! Предупредите ее, что я буду очень счастлив поиграть у нее в карты сегодня вечером. Генрих поклонился.
— Вы там и подождите меня, — прибавил король. Принц отправился к королеве Екатерине. Обыкновенно каждый вечер в ее салон от девяти до одиннадцати часов вечера собирались придворные кавалеры и дамы. Там играли в карты, занимались магическими опытами, а иной раз аббат Брантом приходил туда читать отрывки из своих новых произведений. Но арест Рене и отчаяние королевы нарушили этот установившийся порядок. Действительно, придворные были в недоумении относительно того, как вести себя теперь. Разделять отчаяние королевы по поводу ареста Рене — значило рисковать милостью короля, а радоваться постигшей его судьбе было равносильно бравированию гневом Екатерины. Поэтому хитрые придворные предпочитали оставаться у себя, выжидая дальнейших событий.
Вследствие такого решения придворных королева-мать была одна в своем салоне, когда Генрих вошел. Она была грустна.
Правда, она твердо надеялась на спасение Рене, но это было в первый раз, что король проявил твердую волю, а такой поворот настроения ее сына не мог не огорчать ее.
Увидев де Коарасса, она выказала немалое удивление.
— Ваше величество, — с изящным поклоном сказал Генрих. — Я пришел не за тем, чтобы заниматься колдовством. Я колдую лишь в свое время!
— Так какой же добрый ветер занес вас ко мне? — с милости
— Я послан его величеством королем!
— А, вот как! — сказала королева нахмуриваясь. — Но это вышло совершенно случайно, — поспешил прибавить Генрих, который отлично понимал, что человек, бывший в милости у короля, тем самым навлекает на себя немилость королевы.
— Как же это так?
— Я обедал у своего кузена Пибрака, его величество случайно узнал об этом, а так как ему нравится моя игра, то его величеству пришло желание поиграть сегодня вечером в ломбр.
— Вот он вас и позвал? Но ведь для ломбра требуются четыре партнера?
— Вот поэтому-то его величество и послал меня к вам!
— Понимаю, — иронически сказала Екатерина, — значит, я понадобилась ему в качестве четвертого партнера?
— Его величество просит ваше величество принять его у себя сегодня вечером!
— У меня больше не играют, — сухо ответила королева.
— О, если бы я смел дать совет вашему величеству! — сказал Генрих.
— То каков был бы этот совет, господин де Коарасс?
— Я посоветовал бы непременно исполнить желание короля. Как знать? Быть может, его величеству самому больно, что он высказал такую непреклонность по отношению к вам! Быть может, это посещение способно изменить все!
— Вы совершенно правы, — ответила королева. Она взяла молоточек из черного дерева и три раза ударила им по звонку. На звонок явился месье Нансей, один из офицеров свиты королевы.
— Нансей, — сказала Екатерина, — прикажите зажечь свечи, поставить столы и предупредить кавалеров и дам, что его величе ство играет у меня сегодня вечером.
Лицо Нансея просияло, и он с веселой поспешностью вышел, чтобы исполнить желание королевы.
— Вот видите, ваше величество, — заметил Генрих, — очевидно, и месье Нансей того же мнения, как и я, что король хочет примириться с вами!
— Господин де Коарасс, — поспешно сказала королева, — король придет не ранее как через четверть часа. Вы слишком хорошо читаете в будущем, чтобы я не воспользовалась случаем узнать от вас о намерении короля. Пройдите со мной сюда! — И, взяв Генриха за руку, она провела его в соседнюю комнатку.
— Ваше величество, — сказал принц, — боюсь, что мои пророческие способности ослабли и я не буду в силах ответить на ваш вопрос!
— Ну а я уверена, что вы отлично сумеете, — ответила королева. — Что вам нужно? Флакон с симпатическими чернилами?
— Нет, только вашу руку!
Екатерина протянула ему руку, Генрих затушил свечи, и комната погрузилась во мрак. Но королева уже привыкла к странностям колдунов, а потому не выразила ни малейшего испуга или удивления.
Генрих взял руку королевы, сжал ее своими руками и некото рое время молчал.
— Ваше величество, — сказал он наконец. — Король придумал эту карточную игру из каких-то злобных побуждений. Я не знаю, что он собирается сделать или сказать, но он постарается побольнее уколоть ваше величество.