Король-сердцеед
Шрифт:
— Постой! — перебил его король. — А Рене?
— О Рене дело еще впереди, ваше величество, — спокойно ответил Гаскариль и продолжал: — Мы с Теобальдом решили сказать госпоже Лорьо, что пришли от Рене; мы были готовы убить в случае чего и ее, но ее не оказалось дома: не зная, что Рене перенес день бегства на другое число, она ушла на условленное место. Так вот, с помощью ключа, который мы взяли у Годольфина, мы проникли в дом. Но старый жид не хотел добром пропустить нас, и мы прикончили его. Так же мы разделались и со служанкой. Но
— Но что же делал сам Рене в это время? — крикнул король, бледнея от злости.
— Должно быть, работал в Лувре с королевой, как говорил Годольфин, — спокойно ответил Гаскариль.
— Это правда! — крикнула королева.
— Значит, Рене невиновен?
— В этом деле невиновен, — ответил Гаскариль. Все замерло в камере пыток, лица придворных побледнели. Сам король казался пораженным столбняком.
— Так… значит… он… невиновен? — заикаясь, повторил Карл IX.
— Невиновен, — словно эхо отозвался Гаскариль. Крильон, зеленый от бешенства, яростно кусал кончики усов.
Придворные были в полном отчаянии.
Король бросил недобрый взгляд на Екатерину и мрачно сказал:
— Ваше величество, если Рене невиновен, то это страшное несчастье, если же он все-таки виновен, то вы хорошо сыграли вашу партию. Но… я еще возьму реванш! — Король в бешенстве встал с кресла, крикнул придворным: «За мной, господа!»— и дошел уже до порога, но тут обернулся и сказал Ренодэну: — Раз этот господин невиновен, раскуйте его и отпустите, ну а того, другого, прикажите сейчас же повесить без всякого отлагательства.
Через час палач вел уже Гаскариля на Гревскую площадь.
Гаскариль, полагаясь на обещание президента и королевы, был уверен, что ему ничего не грозит, и шел за палачом с видом жениха, отправляющегося на свадьбу, или племянника, шествующего за гробом дяди, от которого ожидается крупное наследство.
В момент выхода из Шатле к нему подошел президент Ренодэн и сунул ему сверток золота в карман.
— Ты снесешь эти деньги сам своей Фаринетте, — сказал он при этом, — Кабош подкуплен мной, будь спокоен!
И Гаскариль с самым веселым видом шел к Гревской площади. Парижане не ждали казни, а потому Гревская площадь была почти совершенно пуста; собралось только несколько человек зевак.
— Эх, парень! — сказал палач. — Не везет тебе! Вся эта история разыграется почти лишь среди своих!
— Шутник! — ответил воришка. Кабош обвязал его тело веревкой.
— Прочна ли эта веревка? — поинтересовался Гаскариль.
— Очень прочна! — успокоил его палач. — Ну, поднимайся теперь на лестницу!
Гаскариль быстро поднялся на самый верх. Кабош взобрался следом за ним и стал завязывать петлю в тоненькой веревочке.
— Готово! — сказал он, надевая петлю на шею осужденного.
— Да
— Что ты поешь тут, паренек?
— Да ведь это мертвая петля! Узел не закреплен!
— Ну да! Но как же ты хочешь, чтобы я удавил тебя, если петля не будет мертвой?
— Да ведь вы же знаете…
— Ровно ничего не знаю!
— Но ведь вы должны были повесить меня лишь в шутку.
— Что такое? — насмешливо сказал палач. — Кто это тебе напел такую глупость?
Сказав это, он толкнул несчастного и схватился за его плечи. Гаскариль оказался повешенным самым заправским образом, и королева не сдержала своего слова…
XVIII
Целый день в Лувре все ходили как ошалелые. Необычайная развязка дела Рене погрузила всех придворных в состояние страшного трепета: ведь теперь Рене станет еще страшнее, еще опаснее, так как пылает жаждой мести; на короля плоха надежда: вся эта комедия с Гаскарилем достаточно ясно показала, насколько он бессилен!
Королева вернулась в Лувр с высоко поднятой головой, а Карл IX сейчас же заперся у себя в кабинете.
Через час после возвращения из Шатле Пибрак встретил на луврском дворе герцога Крильона. Крильон был страшно взбешен и говорил, что отщелкает Рене по щекам, чтобы заставить парфюмера драться с ним на дуэли.
— Герцог! — сказал капитан гвардии. — Я хочу дать вам хороший совет!
— Именно?
— У вас отличные земли в Провансе и дом в Авиньоне, о котором рассказывают чудеса!
— Ну-с?
— На вашем месте я сейчас же отправился бы посмотреть, хороши ли виды на урожай и не требует ли дом ремонта…
— Вы смеетесь надо мной?
— Дикий зверь спущен с цепи…
— Ну что же, — ответил герцог, — если этот зверь наскочит на меня, я сверну ему шею!
— Не забудьте, что сам король не мог ничего поделать!
— Ну а я…
— А вы? Вы, ручаюсь вам, менее чем через три дня проглотите что-нибудь такое, от чего умрете в страшных мучениях!
— В предупреждение этого я принесу в вашем присутствии обет: клянусь не пить в Париже ничего, кроме воды, и не есть ничего, кроме свежих яиц, до тех пор пока не сверну шею Рене!
Пибрак только покачал головой.
— Ну да ладно, черт возьми! — продолжал Крильон. — Я от правлюсь сейчас к королю и выскажу ему прямо в лицо, что думаю обо всем этом.
— Берегитесь!
— Чего именно?
— Королева-мать находится у его величества.
— Ну так что же? Мне-то что!
С этими словами бесстрашный Крильон направился к кабинету короля. В приемной сидел паж Рауль.
— Король никого не принимает! — заявил он.
— Ну меня-то он примет!
— Я пойду скажу его величеству, что вы желаете видеть его! Рауль ушел в кабинет, откуда сейчас же до Крильона донесся желчный голос Карла IX, крикнувшего: