Король снов
Шрифт:
Деккерет поглядел в направлении, подсказанном Гавиралом, в дальний конец зала, туда, где заканчивались нижние столы. Никогда раньше не видев Мандралиску, он все же узнал его сразу. Тот выделялся среди всех остальных, словно смерть на свадебном пиру: мрачный человек со впалыми щеками и очень тонкими губами на бледном лице, одетый в облегающий костюм из блестящей черной кожи. На нем не было никаких украшений, кроме большого сверкающего золотого медальона, висевшего на массивной цепи; это был, вне всякого сомнения, знак его должности. Его холодные глаза неотрывно изучали Деккерета, и он даже не подумал отвести их в сторону, встретившись с пристальным взглядом короналя.
Так
Он почувствовал, что зачарован холодным, отталкивающим лицом этого человека и его зловещей аурой. В нем бесспорно имелся некий магнетизм, ощутимая демоническая сила. По чертам его лица сразу можно было угадать присутствие в нем огромной, поистине дьявольской властности. Глядя на него, Деккерет теперь понял, каким образом этот человек, в котором воплотилось все, что покрыло мрачной тенью блистательное в иных отношениях царствование Престимиона, мог на протяжении долгих лет являться причиной такого множества бед по всему миру. В нем обитала поистине черная душа из тех, при виде которых не могло не возникнуть изумления по поводу того, какую цель преследовало Божество, создавая подобную душу.
После длинного-длинного мгновения контакт между короналем Маджипура и лордом первым советником Зимроэля прервался, причем именно Мандралиска первым отвел взгляд, чтобы что-то сказать своим соседям по столу. Их было трое: круглолицый простовато выглядевший человек средних лет или немного старше, красивый, с открытым лицом парень с густыми светло-золотыми волосами восемнадцати-девятнадцати лет от роду и тощий смуглокожий косоглазый коротышка, который не мог быть никем иным, кроме презренного изготовителя шлемов Хаймака Барджазида, уроженца Сувраэля, дяди Динитака.
Вокруг стола бегали лакеи, разливавшие вино по красивым кубкам. Деккерет вдруг поймал себя на праздной мысли: а не может ли случиться так, что старинный обычай Дантирии Самбайла повсюду ходить в сопровождении человека, который должен был пробовать его вино на тот случай, если оно вдруг могло быть отравленным, окажется оправданным в этом обществе. Хотя это не могло не выглядеть абсурдным, он накрыл ладонью руку Фулкари, когда та механически потянулась к кубку, и остановил ее.
Она подняла на него вопросительный взгляд.
— Нужно подождать тоста, — прошептал он, не зная что еще сказать.
— А, ну конечно… — тоже шепотом ответила она, с несколько смущенным видом.
Лорд Гавирал поднялся с кубком в руке. В зале воцарилась тишина.
— За сердечность! — провозгласил он. — За гармонию! За согласие! За вечную дружбу континентов!
Он посмотрел на Деккерета и выпил. Деккерет, который теперь вспомнил, что вино ему наливали из той же бутылки, что и Гавиралу, поднялся, произнес столь же бессодержательный ответный тост и тоже выпил. Вино оказалось превосходным. Независимо от того, что еще случится здесь, в Меримайнен-холле, опасность быть отравленными этим вечером им не грозит, решил он.
Все придворные Самбайлидов, находившиеся в зале, встали — все до одного мужчины, отметил Деккерет — и высоко подняли кубки.
— За сердечность! За дружбу! За гармонию! За согласие! — раздавались крики Даже Мандралиска присоединился к тосту, хотя держал в руке не кубок с вином, а бокал для воды.
— Ваш советник, похоже, не слишком любит вино? — обратился Деккерет к Гавиралу.
— Просто ненавидит его. Не желает даже прикасаться к нему. Я думаю, что ему пришлось выпить слишком много, когда он был
— Наверное, вы правы. Если бы я думал, что в каждом бокале с вином, который мне подают, может оказаться яд, то, скорее всего, через год-другой сам возненавидел бы вино, — со смехом ответил Деккерет и отпил из своего кубка.
Ему все еще казалось очень странным, что Мандралиска не подошел, чтобы быть представленным ему. Каждый самый простой провинциальный мэр в случае визита короналя обязательно стремился лично назвать ему свое имя и изложить свою родословную, а этот человек, занимавший должность первого советника другого человека, присвоившего себе титул правителя и потребовавшего для себя власти над всем Зимроэлем, выбрал для себя место среди своих помощников за самым дальним столом. Но, видимо, таков был стиль Мандралиски: скрываться на заднем плане и оставлять известность другим. Именно так он действовал во времена Дантирии Самбайла и, похоже, точно так же вел себя и теперь.
Позднее Деккерет снова как бы мимоходом заговорил с Гавиралом о Мандралиске, отметив, что тот, по-видимому, очень застенчив: странно, что человек, занимающий столь важный пост, не сидит за высоким столом.
— Знаете, он человек очень скромного происхождения, — ханжески опуская глаза, ответил Гавирал. — Он чувствует, что ему не место среди нас, людей с такими славными родословными. Но вы познакомитесь с ним завтра, мой господин, когда все мы встретимся на лугу, чтобы рассмотреть детали соглашения, которое мы намерены вам предложить.
18
В солнечный теплый полдень Деккерету принесли приглашение на конференцию, ради которой корональ и прибыл в поместье. Добравшись до нужного места — поросшей мягкой невысокой травой широкой равнины вдалеке от главных зданий, окаймленной с трех сторон темным густым лесом, а с четвертой — живописным ручейком, он увидел, что стол для переговоров, сделанный из широких полированных досок черного дерева, опиравшихся на толстые желтоватые брусья, сходящиеся в середине тяжелого опорного постамента, установлен рядом с ручьем. На столе было аккуратно разложено великое множество бумаг и пергаментов, прижатых красивыми полусферами из прозрачных кристаллов, чтобы документы не унесло ненароком случайным порывом ветра. Тут же стояли чернильницы, стаканы с прекрасно заточенными перьями милуфты для письма и прочие письменные принадлежности. Деккерет увидел также множество бутылок с вином полудюжины различных цветов и длинную череду бокалов, дожидавшихся, пока их наполнят. Как только соглашение будет прочитано вслух и, как, без сомнения, ожидал Гавирал, подписано, высокие договаривающиеся стороны должны были, по представлениям хозяев, тут же, не сходя с места, отпраздновать это великое достижение.
Лорд Гавирал, великолепный в металлической безрукавке, очень похожей на броневой нагрудник, и богато расшитых золотом алых рейтузах, уже был на месте и ожидал возле стола. По обе стороны от него возвышались одетые еще более роскошно его братья Гавахауд и Гавиломарин.
Что касается Мандралиски, то он стоял на шаг позади своего господина и был одет уже не в облегающий черный кожаный костюм, а в куда более обычный и пышный наряд: красный с зеленым кафтан до колен, с большим, отделанным белым мехом ститмоя воротником и широченными рукавами с несколькими прорезями, через которые можно было высовывать руки, темно-серые шоссы прекрасной работы, прикрепленные к широкому поясу с изящной филигранной отделкой, на котором висел также большой, украшенный кисточками кошель.