Король снов

Силверберг Роберт

— Я спрошу его, если не забуду, когда он вернется из паломничества. Лично я скормил бы его труп стае голодных джаккабол. Деккерет более мягкосердечный человек, чем я, но мне доставляет удовольствие думать, что он сделал что-то подобное.

— Он настоящий король, этот Деккерет.

— Да. Такой он и есть, — согласился Престимион. — Король среди королей. Мне кажется, что я оставил мир в хороших руках. Он пообещал мне, что уничтожит Мандралиску без войны, и сделал это. Он засунул пятерку этих отвратительных братцев обратно в ту коробку, из которой они выскочили, и теперь, наверняка, весь Зимроэль поет хвалы лорду Деккерету. — Престимион

рассмеялся. Мысль о тех делах, которые Деккерет совершил на Зимроэле, сразу подняла ему настроение. — Ты знаешь, Вараиль, что обо мне будут говорить спустя несколько веков? Что будут вспоминать как мое самое главное деяние? То, что я однажды, будучи в Норморке, увидел там мальчишку, которому предстояло со временем превратиться в лорда Деккерета, и что у меня хватило здравого смысла взять его в Замок и сделать своим короналем. Да. Так что обо мне будут вспоминать, как о короле, давшем миру лорда Деккерета. А теперь, любовь моя, давай займемся сборами для поездки в Замок и для печального обряда, в котором мы должны принять участие, прежде чем начнутся счастливые времена нашего царствования.

Они плыли вверх по Зимру в течение долгих недель, посещали город за городом: Флегит, Кларисканз, Белк, Ларнимискулус, Верф — и наконец оказались в Ни-мойе. Деккерет и Фулкари поселились в большом дворце, некогда принадлежавшем Дантирии Самбайлу, и в изумлении осматривали его многочисленные помещения, восхищаясь блеском архитектурного проекта и прекрасным его воплощением.

— Он действительно жил здесь как король, — пробормотала Фулкари. Они добрались наконец до западного крыла здания, где через большое окно с единственным невероятно большим и прозрачным стеклом открывался широкий вид, ограниченный слева набережной, а справа — амфитеатром холмов, на которых возвышались блестящие на солнце белые башни. Впереди же протиралась могучая грудь самой большой реки этой гигантской планеты. — Как ты собираешься поступить с этим домом, Деккерет? Ведь не станешь же ты разрушать его, правда?

— Нет. Ни в коем случае. Я не могу считать это великолепное здание соучастником преступлений Дантирии Самбайла и его пятерых жалких племянников. Все эти преступления будут рано или поздно забыты. А вот уничтожить дворец прокуратора значило бы совершить чудовищное преступление против красоты.

— Да, ты совершенно прав.

— Я назначу герцога, который будет управлять Ни-мойей. Пока еще не знаю, кто им станет, но, во всяком случае, это будет человек, в жилах которого не окажется ни единой капли крови Самбайлидов. И он, и его наследники смогут жить здесь, никогда не забывая, что они правят с соизволения короналя.

— Герцог? А не прокуратор?

— Фулкари, здесь больше не будет прокураторов. Так постановил своим декретом Престимион, и я издам новый — в поддержку этого решения. Мы изменим систему управления Зимроэлем, чтобы снова децентрализовать ее: чрезмерное сосредоточение власти в одних руках, как мы теперь знаем, очень опасно, настолько опасно, что может даже стать угрозой для имперского правительства. Провинциальные герцоги, лояльность короне, частые великие паломничества, во время которых Зимроэль не сможет не вспоминать о своей преданности конституции, — да, именно так все и будет.

— А что с Пятью правителями? — поинтересовалась Фулкари.

— Они больше не будут ничем управлять, можешь в этом не сомневаться. Но лишать таких дураков жизни было бы просто грешно. Когда они понесут

за свой мятеж достаточное наказание и покаются, они вернутся в их дворцы, запрятанные в пустыне, где останутся навсегда. Я сомневаюсь, что они смогут кому-либо причинить еще какие-то неприятности. А если такая мысль все же появится в их мозгах, — хотя как она может появиться там, где ничего нет? — Король Снов позаботится о них.

— Король Снов, — сказала Фулкари, улыбаясь. — Наш брат Динитак. Потрясающий план. Хотя из-за твоей выдумки я лишилась сестры, которая уехала на Сувраэль.

— А я лишился друга, — ответил Деккерет. — Но тут нельзя было ничего поделать. Престимион категорически настаивал: Король Снов должен обосноваться там. Мы не можем допустить, чтобы три из четырех Властей собрались на Алханроэле. Я думаю, что он хорошо справится со своей работой. Он был рожден для этого. Фулкари, а тебе когда-нибудь приходило в голову, что этот сорванец — твоя дикая сестрица выйдет замуж за властителя царства?

— Мне даже никогда не приходило в голову, что я сама сделаю нечто подобное, — откликнулась она. Оба рассмеялись и прижались друг к другу, стоя перед огромным окном. Деккерет медленно обвел взглядом раскинувшийся пейзаж. На город начинала опускаться ночь. Где-то там, на западе, лежало продолжение мира чудес, которые они должны были рано или поздно посетить: Кинтор с его огромными гейзерами, извергавшими струи пара и кипятка, прозрачный Дюлорн, где в Непрерывном цирке ночь и день, день и ночь продолжался карнавал чудес, укрывшийся на побережье древний Пидруид, вымощенный идеально гладким булыжником, а еще Нарабаль, Тил-омон, Тжангалагала, Цибайрил, Брунир, Бандук-Марика и многие, многие другие легендарные города дальнего запада.

Они побывают в каждом из них. Он твердо решил не пропустить ни одного из крупных городов. Чтобы стоять перед его жителями и говорить им: «Вот я, лорд Деккерет, ваш корональ, посвятивший свою жизнь служению вам».

— Какой красивый закат, — негромко сказала Фулкари. — Так много цветов: золотой, фиолетовый, красный, зеленый, и все это каким-то образом не смешивается.

— Да, — согласился Деккерет, — очень красиво.

— Но ведь в Кинторе сейчас только середина дня, не так ли? А в Дюлорне утро. А в Пидруиде уже близится полночь. О, Деккерет, насколько же велик наш мир! А Замок кажется мне сейчас таким далеким!

— Замок действительно очень далеко, моя радость.

— А как ты думаешь, долго ли продлится твое великое паломничество?

Деккерет пожал плечами.

— Я не знаю. Пять лет? Десять лет? Всю жизнь?

— Деккерет, я спрашиваю серьезно.

— А я совершенно серьезно отвечаю тебе, Фулкари: я не знаю. Столько, сколько потребуется. Замок вполне может обойтись без нас. Я остаюсь короналем повсюду на Маджипуре, куда бы ни направился. А ведь целый мир ждет, когда мы его навестим. — Они смотрели в окно, и небо менялось прямо у них на глазах: красный цвет уступал место бронзовому, пурпурный темнел и становился бордовым. Скоро на город опустятся сумерки, а на западе протянется яркая полоска заката. На небе начали появляться звезды. Следом за ними вышла одна из малых лун, и по воде протянулась от нее к дворцу сияющая дорожка. Деккерет обнял Фулкари за плечи, и они некоторое время стояли, не говоря ни слова.

— Посмотри, — вполголоса сказал он после продолжительного молчания. — Перед нами Маджипур, где ночь так же прекрасна, как и день.