Король снов
Шрифт:
— Да. Я страшный. Правда, дело еще и в том, что я сам к этому стремлюсь. Я считаю, что быть страшным очень полезно. — Мандралиска нетерпеливым жестом приказал мальчишке войти внутрь, а не торчать в двери. Кабинет — круглая комната со сводчатым потолком и ровно обмазанными ярко-оранжевой глиной стенами — был маленьким. И весь дом был маленьким: Пятеро правителей позаботились о дворцах для себя, но никто из них не подумал о дворце для своего тайного советника.
— Откуда ты, парень?
— Из Сеннека, господин, это город ниже по реке, неподалеку от Горвенара.
— Сколько лет?
— Шестнадцать. Ваш посетитель, господин, говорит…
— Пусть этот проклятый посетитель подождет. А не хочет —
— Тастейн, господин.
— Тастейн из Сеннека. Довольно скучно. Граф Тастейн Сеннекский — разве не лучше звучит? Тастейн, граф Сеннекский. Граф Сеннекский и Горвенарский. Производит впечатление — тебе не кажется?
Юноша ничего не ответил. Выражение его лица представляло собой сложную смесь замешательства, испуга и, возможно, раздражения или даже возмущения.
Мандралиска улыбнулся.
— Ты думаешь, что я смеюсь над тобой?
— Кому придет в голову сделать меня графом, ваша светлость?
— А кому могло прийти в голову сделать графом меня? Но ведь пришло же. Граф Мандралиска Зимроэльский: в этих словах тебе должна слышаться настоящая поэзия! Я ведь тоже был деревенским мальчишкой, как и ты, деревенским мальчишкой из селения в Гонгарских горах. Дантирия Самбайл присвоил мне этот титул накануне своей гибели: «Ты хорошо служил мне, Мандралиска, и пришло время дать тебе надлежащую награду». Мы тогда находились в джунглях Стойензара и не знали, что погоня шла за нами по пятам. Я опустился на колени перед ним, и он прикоснулся к моему плечу кинжалом и назвал меня графом, графом Зимроэльским — такого титула еще никто никогда не имел. На следующий день люди Престимиона разыскали наш лагерь, и прокуратор был убит. Но я ушел, и мой графский титул вместе со мной. Не исключено, что и тебя мы спустя несколько лет сделаем графом. Но сначала мы должны сделать лорда Гавирала понтифексом. А лорда Гавахауда, полагаю, короналем.
Ответом был лишь непонимающий взгляд, а затем на лицо юноши набежала озадаченная хмурая тень.
Кажется, он сказал слишком много. Пора отсылать мальчишку, понял Мандралиска. Однако в этом разговоре имелось какое-то странное удовольствие: невинность Тастейна обладала очарованием новизны, а сам Мандралиска был этим утром в весьма и весьма экспансивном настроении. Но он уже много лет не доверял ощущению удовольствия, даже боялся его. А сейчас, рядом с этим мальчиком, он начинал чувствовать себя слишком уж размягченным. Это было опасно.
— Может быть, ты знаешь имя этого посетителя?
— Барз… Браж… Бардж…
— Барджазид?
— Да, Барджазид! Вот именно, сэр! Хаймак Барджазид из Сувраэля!
Да. Да. Теперь Мандралиска вспомнил: письмо с предложением услуг, приглашение приехать. Все это напрочь выскочило из его головы.
— Выходит, он проделал длинный путь, этот Хаймак Барджазид. Где он?
— На посту, господин, там, куда попадают все, кто приходит из пустыни по дороге через пунгатаны. Стражники заметили его и привели туда. Он клянется, что у него к вам важное дело.
Мандралиска почувствовал приступ волнения. Наконец-то Барджазид! Еще один брат, неожиданно оставшийся в живых. Он не торопился. Обещал приехать почти год назад. И еще много чего обещал.
«Я могу быть очень полезен Вам, — писал тогда Барджазид. — Позвольте мне посетить Вас и показать, чем я владею».
— Благодарю вас, граф Тастейн. Передайте, что его можно пропустить ко мне.
Тастейн шагнул к двери.
— Я провожу его, ваша светлость.
— Да. Приведи. — Хотя, нет… Барджазид должен был приехать несколько месяцев тому назад. Пусть этот проклятый скользкий ублюдок еще немного пожарится на солнце. В конце концов, жара ему наверняка не в новинку. И не следует проявлять излишнее нетерпение
— Да, господин?
Мандралиска сложил кончики своих длинных худых пальцев перед грудью, неторопливо развел локти в стороны, напрягая руки.
— Еще несколько слов, прежде чем я разрешу тебе идти. Расскажи мне еще немного о себе. Почему ты пошел на службу к Пяти правителям? Какую выгоду ты рассчитывал извлечь из этого?
— Выгоду, господин? Я не понимаю вас. Я не думал ни о какой выгоде. Это был просто мой долг, ваша светлость. Пятеро правителей — законные владельцы Зимроэля после прокуратора Дантирии Самбайла.
— Красиво сказано, граф Тастейн. Я восхищен вашей преданностью нашему делу.
Юноша снова направился к двери, как будто стремился поскорее покинуть общество Мандралиски. Но Мандралиска еще раз остановил его.
— Интересно, ты знаешь, чем я занимался на первых порах после того, как попал в свиту прокуратора Дантирии Самбайла?
— Откуда же мне знать это, господин?
— Действительно, откуда? Я был при нем дегустатором яда. Это очень старомодное занятие. Нечто из мифов и сказок. Но Дантирия Самбайл считал, что ему нужен такой человек. А может быть, он всего лишь хотел придать дополнительную романтическую черту своему облику, нечто средневековое. Какую бы еду или питье не ставили перед ним, я пробовал это первым. Отрезал кусочек от его мяса, отпивал его вино. Он никогда не брал ничего в рот, если я сначала не пробовал блюдо. Знаешь, я производил на всех большое впечатление, когда стоял у него за плечом на пирах в Замке или Лабиринте. — Мандралиска улыбнулся во второй раз — больше чем достаточно за одно утро, подумал он. — А теперь иди. Приведи ко мне моего Барджазида.
12
— Не стоит ли мне поехать с тобой? — спросила Вараиль. — Ты же знаешь, мне нет совершенно никакой необходимости оставаться здесь.
— Неужели тебе так не терпится снова увидеть Лабиринт?
— Не более чем тебе, Престимион. Но прошло уже много лет, с тех пор как мы в последний раз путешествовали вместе. У меня даже иногда мелькает мысль, что ты стараешься избегать меня.
Он поднял на нее изумленный взгляд.
— Избегаю тебя? Ты, должно быть, шутишь. Но я хочу, чтобы это был короткий, почти неофициальный визит — быстренько спуститься вниз и сразу же выбраться обратно. В конце концов, он, по-видимому, не настолько болен, как мы того опасались. Я пробуду у него пару дней, обсужу важнейшие дела, если таковые найдутся, пожелаю долгих лет жизни и крепкого здоровья и вернусь домой. Если я поеду с тобой, или Деккеретом, или Септахом Мелайном, или Дембитавом — да с какой угодно малочисленной, но все же свитой, — то сразу возникнет необходимость проводить различные церемонии, соблюдать все требования протокола… А я ни в коем случае не хочу, чтобы он переутомился. И конечно, не хочу появляться там со всей придворной знатью, чтобы у Конфалюма не возникло подозрения, что это официальный прощальный визит к умирающему.
— Я не собираюсь уговаривать тебя везти туда весь двор, — возразила Вараиль. — Я всего лишь прошу взять меня с собой.
Престимион взял ее руки в свои и склонил к ней голову. Они были почти одного роста. Улыбнувшись, он потерся кончиком носа о ее нос.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, — нежно сказал он. — Но я чувствую, что эту поездку должен совершить один. Если ты решишь поехать со мной, то я, конечно, не стану возражать. Но я предпочел бы только спуститься туда в одиночку и как можно быстрее вернуться обратно. И вовсе не потому, что нам предстоит еще вместе пробыть в Лабиринте много лет.