Король-Воитель
Шрифт:
А потом эту непродолжительную тишину нарушило посвистывание ветерка, пролетевшего по печальной пустоши, разделявшей два войска.
От центра неприятельской армии отделился одинокий кавалерист и легким неспешным галопом направился в нашу сторону. При нем не было никакого штандарта, но одежда его блестела золотом.
Я узнал его.
Лейш Тенедос.
Доехав до середины разделявшего нас расстояния, он остановил лошадь, сложил ладони рупором, и его голос звучно раскатился над полем:
– Я император Тенедос! Я хочу говорить
Он скрестил руки на груди и замер в неподвижности.
– Ну что? – спросил я, повернувшись к своим волшебницам.
– Я ничего не понимаю, – сказала Симея.
– Я тоже, – подхватила Синаит.
А Тенедос снова прокричал:
– Генерал Дамастес а'Симабу! Выезжайте ко мне!
– Конечно, я не доверяю ему, – сказал я. – Но, похоже, я оказался в дурацком положении.
– Синаит, – сказала Симея. – Закутайтесь в плащ, как я.
– Зачем?
– Мы поедем вместе с Дамастесом и остановимся, отъехав полпути от нашего фронта. Он не сможет узнать нас под плащами, а для того, чтобы выяснить, кто мы такие, магическими способами, у него не будет возможности, – объяснила она. – Это, пожалуй, немного встревожит его и даст нам некоторое преимущество перед ним. Если же он попытается устроить какую-нибудь гадость Дамастесу или армии, то мы сможем ответить немедленно.
– Хорошо, – одобрила Синаит. – Дамастес, вы и впрямь намерены засунуть голову в пасть льва?
– А что, у меня есть выбор? – ответил я вопросом на вопрос, подбросив на ладони уздечку Быстрого. – Меня тревожит не столько львиная пасть, сколько исходящая из нее вонь.
Когда я двинулся вперед, цокот копыт моей лошади показался мне оглушительным. Тенедос спокойно сидел в седле, поджидая меня.
То впечатление, которое сложилось у меня после общения с ним посредством Чаши Ясновидения, подтвердилось – в его гипнотическом взоре появилось нечто нездоровое. Мне показалось, что он похож на бешеного ястреба. И тогда я подумал: а не может ли быть так, что все хищники от природы бешеные, по крайней мере если судить по ненависти и презрению, которые всегда заметны в их глазах.
Тенедос теперь не производил впечатления мягкотелого и обрюзгшего, а, напротив, был мускулист, худощав, едва ли не тощ. Одет он был в золото, а на голове носил обруч, очень похожий на ту корону, которую много лет назад, в Никее, я возложил ему на голову. Я заметил, что он старается не двигать одной рукой, и понадеялся, что рана от стрелы Йонга оказалась неизлечимой и продолжала гноиться.
– Приветствую вас, генерал Дамастес, – сказал он, когда я подъехал к нему. – Сегодня прекрасный день для сражения.
Я кивнул в ответ, обратив внимание на то, что он, впервые со времени нашего пребывания в Кейте, разговаривает со мной на «вы».
– Я тоже приветствую вас, хотя и сомневаюсь в том, что существуют дни, подходящие для убийства. Прошу простить меня за то, что я, обращаясь к вам, не использую
– Прежде мне вполне подходил титул императора.
– Это было прежде.
Он нахмурился, но я спокойно встретил его гневный взор. Его глаза вспыхнули, он на мгновение отвел взгляд, а потом вновь посмотрел на меня.
– Я должен поздравить вас с тем, что вам удалось избавить Нумантию от ее злейшего врага, – сказал он.
Я мог бы ответить ему честно, что злейшим врагом был тот, кто находился сейчас передо мною, а не тот, который пал в Юрее, но предпочел промолчать.
– Любопытно, – продолжал он. – Мы… вы, я и вся Нумантия приложили столько усилий для того, чтобы низвергнуть этого ублюдка, и потеряли на этом все, что имели. А потом вы с горсткой людей и при помощи лишь капельки волшебства – если, конечно, мне верно рассказали о том, как все это происходило, – добиваетесь потрясающего успеха.
Я пожал плечами:
– Полагаю, все дело в подходящем времени и стечении обстоятельств. И, возможно, в этот раз боги покровительствовали мне.
– Да, – согласился Тенедос. – Готов спорить, что Сайонджи выла от ликования, когда он наконец-то вернулся к ней. Интересно, в каком облике она позволит ему возродиться? Червя? Или собаки?
– Мне никогда не приходилось беседовать с богами, – ответил я, – так что я не буду рисковать и выдвигать предположения.
– Дамастес, мой бывший друг, – сказал Тенедос (в его голосе появился оттенок фамильярности). – Вам совершенно не нужно разговаривать со мной в таком вызывающем тоне. Точно так же, как не было необходимости брать с собой тех двоих, что остались позади. Я полагаю, что они волшебники, но вам нечего опасаться меня, по крайней мере сегодня.
– У вас не было ни единого повода для того, чтобы нападать на моих родных, – ответил я.
– Вы поверите, что это не было делом моих рук? Более того, я даже не давал на это разрешения. Это сотворил один из моих честолюбивых подручных. Заверяю вас, что Годжам обошелся с ним точно так же, как он сам обошелся с вашими людьми.
Я молча смотрел на него.
– Вы не верите мне.
– Нет, – отозвался я. – Я вам не верю.
– Ладно, тогда хватит об этом. – Теперь его голос зазвенел от гнева. – Я хотел поговорить с вами, потому что собираюсь предложить сделку.
– Ни о какой сделке не может быть и речи, – сказал я. – Разве что вы бросите на землю фальшивую корону, которую надели на себя, и сдадитесь мне. Если вы поступите таким образом, то обещаю – хотя для этого мне придется нарушить данное ранее обещание, – я приложу все силы, чтобы вы избежали казни.
– Так вот, – очень спокойно ответил он, – вы сами знаете, что я не могу этого сделать. За мной миллион и даже больше людей, которым я дал слово. Но важнее всего – сама Нумантия. Я поклялся, что мое королевство возродится в достойной его славе и мощи.