Король

Райз Тиффани

– Этот ключ открывает дверь в тайную часть клуба, - произнес Кингсли.
– Часть клуба, которую ты пришел увидеть. Двери - это символы, понимаешь. Пересечь порог - сделать выбор. Не так часто настоящая дверь стоит между тобой и другой жизнью. Не упусти этот шанс. Можешь уйти и остаться в своем старом мире. Можешь открыть эту дверь и войти в новый.

Парень смотрел на серебряный ключ, болтающийся на среднем пальце Кинсли.

– Если бы ты был на моем месте...
– начал блондин.

– Я был, - прервал Кингсли.

– Что ты

выбрал?

Сначала Кингсли не ответил. У него не было никакой двери, никакого ключа.

– Я вбежал в дверь. И никогда не оглядывался.

На молодом, гладком лбу парня выступил пот. Кингсли крепко прижимал его к стене и под своей рукой ощущал, как бьется сердце в его груди.

Юноша поднял руку и взял ключ. Дрожащими пальцами он вставил его в замок, повернул ручку и толкнул дверь. В этот раз Кингсли следовал за ним.

За дверью мир изменил цвет. Снаружи светильники были черными. Здесь они были синими. В клубе на сцене и в зале изображалась пантомима на секс. Девушки исполняли приватные танцы, притворный интерес и фальшивые улыбки. Здесь же, за дверью, люди блуждали в темноте, неистово совокуплялись, тайно. Не было никакого притворства. Здесь никто не притворялся, что занимается сексом. Они трахались.

– Иисусе, - прошептал парень, когда они прошли мимо мужчины, склонившегося над креслом, а позади него был другой мужчина, внутри него, трахал его без стыда и сдержанности.

– Если ищешь тут Иисуса, ты его не найдешь, - предостерег Кингсли, останавливаясь перед блондином, чтобы провести его через ад.

– Это купальня?
– спросил парень.

– Видишь, как кто-то моется?

Парень усмехнулся: - Нет.

– И это не бордель. Здесь никто не платит за секс. Я не сутенер.

– Тогда, что это?

– Убежище, - объяснил Кингсли.
– Большинство этих мужчин женаты. Дети. Работа. Они приходят в клуб потому, что никого не волнует, когда мужчина идет в стрип-клуб, наполненный голыми женщинами. Сначала они заходят в главную дверь. Но они тут ради задней двери.

Кинсли рассмеялся, но парень молчал. Другой блондин понял бы его шутку.

– Ты женат?
– спросил парень.

– Я похож на женатого?

– У тебя есть дети?

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда почему...

Кингсли схватил парня и прижал его к стене.

– Ты слишком много болтаешь, - заметил француз.

Блондин заметно сглотнул. Он облизнул губы, и пах Кингсли напрягся.

– Тогда заткни меня, - прошептал блондин.

Парень хотел поцелуя, а Кингсли хотел его поцеловать. Губы юноши трепетали, все его тело трепетало. Но поцелуй сделает все слишком личным. Сегодня он хотел анонимности.

– Чего ты боишься?
– спросил Кинг.

– Я не... Мы только что познакомились.

– Это не имеет значения. Ничего не имеет значения. Ничего кроме этого.

Без предупреждения Кингсли развернул парня, прислонил сначала грудью к стене, а затем сам прижался грудью к спине блондина, провел рукой по животу

и расстегнул его брюки.

– Мы в холле, - прошептал юноша, а вот и он - страх в голосе. Страх, опьяняющий, эротический страх.

– Холл принадлежит мне. И тут я делаю все, что пожелаю.

Кингсли обхватил пальцами эрекцию парня и погладил.

– Нравится?
– спросил Кингсли и снова приласкал его.
– Ты твердый, значит, нравится.

– Да, - выдохнул он. В его голосе слышалась боль.
– Нравится.

– Что тебе нравится? Скажи?

– Твоя рука на мне, на моем члене.

– Чего ты хочешь? Расскажи, чего ты хочешь.

– Я хочу всего, - ответил парень.
– Завтра я уезжаю. Это мой единственный шанс.

– Единственный шанс? Ты прекрасное создание, юное, новое...
– Кингсли поцеловал парня в шею. Поцелуй превратился в укус.
– У тебя будут ещё шансы.

Блондин покачал головой: - Ты не знаешь, каково жить там, где я живу.

– Где ты живешь?

– В Техасе.

Кинг тихо рассмеялся, но ощутил первую волну сочувствия. Он раздавил его своим каблуком, как букашку.

– Хочешь всего?
– спросил Кингсли.

– Да.
– Парень положил свою ладонь поверх Кингсли, словно нуждался в контакте с мужчиной, который так интимно его касался.
– Дай мне то, что я могу увезти с собой домой. И я смогу жить в воспоминаниях.

– Я подарю тебе больше, чем воспоминания.

Кингсли резку укусил парня за шею. Тот закричал от боли, и его каменный член дернулся в руке Кингсли.

Француз не дал парню поправить одежду, схватил его за запястье и потащил по коридору. Когда он купил «Мёбиус», то также купил анфиладу неиспользуемых офисов позади него. И достаточно легко превратил их в спальни. Дюжины тайных встреч происходило в этом коридоре. Кингсли не брал ничего кроме аренды и стоимости ключа. И щедрые чаевые несчастной женщине, стиравшей простыни каждый день.

У непосвященных могла возникнуть проблема в попытке найти выход в этих черных коридорах. Единственное освещение исходило от ламп в комнатах, которые источали бледно-голубое свечение, из-под дверей на тусклый серый ковер. Негромки звуки боли доносились из комнат, мимо которых они проходили. Люди внутри научились сдерживать свои желания, и, даже когда они давали им волю, в коридоре не было слышно ничего, кроме нескольких отчаянных стонов и скрипов пружин кроватей.

– Куда мы идем?

– В ад. Или в мою комнату. Это одно и то же.

Кингсли провел его во второй коридор, ведущий к его личной комнате.

– Что ты собираешься со мной сделать?
– спросил парень, когда они приблизились к последней двери.

– Пороть и трахать, - ответил Кинг.
– Есть с этим проблемы? Если да, лучше скажи сейчас.

Походка парня стала запинающейся. Кингсли еще раз схватил его и прижал к стене.

– Проблемы?
– поинтересовался Кинг. Он поцеловал его шею, оттянул воротник и укусил в грудь.