Король

Райз Тиффани

Сэм подошла к двери и заперла ее.

– Ты поспишь со мной?

– Просто посплю, - ответила она.
– Я имею в виду, что мы будем спать, когда закончим разговор.

Сэм сняла туфли и стянула носки. Да, это происходило. Сэм раздевалась в его спальне. Должно быть, он все еще спит. И в кои-то веки увидит хороший сон.

– У тебя есть что-нибудь, в чем я могу спать? Обычно я сплю в футболке и боксерах. Я мерзну.

Она сняла пиджак, расстегнула жилет. И когда она приступила к рубашке, Кингсли сделал единственное, что мог.

Он снял собственную рубашку

и предложил ей.

– Кинг.
– Это все, что она сказала.

– Возьми.

– Это одна из твоих новых дорогих рубашек от Витале.

– Да.

– И ты позволишь мне спать в ней?

– Я прошу тебя спать в ней.

– А что же случилось с тем, что женщина носит твою рубашку равноценно тому, что мужчина кончает на ее сиськи?

– Я сказал на спину.

– Сиськи сексуальнее.

– Надевай. Спи в ней. Я не буду кончать на твои сиськи или спину.

– Любишь на лицо, да?

Она отнесла рубашку в его ванную, этот акт скромности ему показался невыносимо милым.

– Я сплю голым, - крикнул он ей, когда она закрыла за собой дверь.
– Тебя это беспокоит?

– Что? Все твое нижнее белье в стирке?

– У меня его нет, - признался он.

– Могла бы и догадаться, - выдохнула Сэм.

Кингсли разделся и забрался в постель. Сэм вышла несколькими секундами позже в одной его белой рубашке. Босыми ногами она прошлась по ковру, подошла к кровати и скользнула под одеяло. Он не смог не заметить ее длинных голых ног и соблазнительную грудь. Они сияли в нежном свете лампы, и он зарылся пальцами в простыни, напоминая себе не прикасаться к ней.

Сэм перекатилась на бок, лицом к нему.

– Обнажен?
– спросила она.

– Полностью.

– Тебе нравится.

– Больше, чем следовало бы, - признался Кингсли.

Он улыбнулся, но Сэм нет. Вместо это она протянула руку и прикоснулась к его плечу, где трость оставила двухдюймовый черный синяк.

– Что с тобой случилось?
– поинтересовалась она.
– Пожалуйста, скажи мне, что это было по обоюдному согласию.

– Это было по обоюдному согласию. И все по твоей вине.

– По моей вине?

– Это ты сказала мне приударить за Госпожой Фелицией. Я послал ей цветы. Она оказалась в моей спальне в ночь вечеринки.

Глаза Сэм стали комично большими. Он рассмеялся над ней.

– Ты подчинялся Госпоже Фелиции?
– спросила она.
– Серьезно?

Он протянул руку и прижал палец к ее губам.

– Это секрет, - сказал он.

– Почему? Все знают, что ты би. Разве есть отличия?

– Мужчина, который любит трахать других мужчин, пугает натуралов. Мужчина, который любит, когда из него выбивают дерьмо, - посмешище.
– Их мир мог хвастаться о сексуальной свободе и принятии, но мужчины-сабмиссивы носили клеймо, и он не хотел быть среди них.

– Я думаю, это сексуально, - сказала Сэм.
– Мне нравятся мужчины, которые не боятся быть уязвимыми. Женщины постоянно себя так чувствуют. И если тебе станет легче, я подумала, в тебе могла быть небольшая мазохистская жилка, когда узнала, что ты был влюблен в Сорена.

–

Я не хотел, чтобы ты это знала. С тобой слишком легко разговаривать. Все выходит наружу.

Она провела рукой по его волосам, нежно и осторожно, словно боясь причинить ему еще большую боль.

– Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Мне все равно, что говорит Сорен - ты можешь мне доверять.

– Я хочу. Но мне не легко из-за всех секретов, которые ты хранишь.

– По-твоему, какие секреты я храню?

– Ты была в лагере Фуллеров и не хочешь об этом говорить.

– Тебе нравится говорить о твоих ранениях, и как ты оказался в госпитале?

– Только если это приведет к сексу.

Сэм усмехнулась.

– Тебе действительно станет легче, если ты узнаешь о моем отвратительном прошлом?

– Я хочу узнать тебя, - лишь сказал Кингсли.
– Всю тебя. И ты так много знаешь обо мне.

– Твои секреты сексуальнее моих, - ответила она.
– У меня нет ни пулевых ранений, ни тайных любовников.

– Какие у тебя секреты?
– спросил Кингсли.

Сэм не улыбнулась, и это его испугало. Сэм почти всегда улыбалась ему.

– Уродливые.

Глава 26

Кингсли подождал, пока Сэм устроится под одеялом. Она перекатилась на бок, лицом к нему, и Кингсли посмотрел на нее, сделав озадачивающее открытие - ему нравилось видеть ее в своей постели. Она выглядела такой миниатюрной и беззащитной на его огромной кровати, почти как маленькая девочка с взъерошенной короткой стрижкой и руками, подпирающими подбородок.

– Моя семья с треском провалилась в попытке превратить меня в девочку. Поэтому церковь поговорила с моими родителями, и они решили отправить меня в лагерь. Это был не обычный летний лагерь. Это место было в северной части штата, куда отправляли детей-геев, чтобы починить им мозги.

– Сэм...
– Кингсли хотел прикоснуться к ней, но сдержался. Если бы он прикоснулся к ней, она могла бы замолчать, и теперь он понял, что жаждал узнать правду о ней.

– Я встретила девушку по имени Фейт в автобусе, когда ехала в этот лагерь - в этот отвратительный, ужасный лагерь, куда Бог не пошел бы, даже если бы ты ему заплатил. Фейт застукали в постели с кем-то из ее церкви, с кем-то важным, и они изгнали Фейт, отправив ее в лагерь.

– Где было это место, куда тебя послали?

– Лагерь и природный центр «Милая долина». Ты можешь поверить, что они так это называли? Что за фигня. Не было ни гребли на каноэ, ни стрельбы из лука, ни прогулок на природе. Вместо этого, были «молельные сессии», где нас заставляли стоять на коленях несколько часов и громко молиться Богу, чтобы тот забрал наши грехи и исцелил нас, дабы мы возжелали мужчину, как Бог и задумывал. И были веселые «терапевтические сессии», где мы должны были смотреть слайд-шоу и нас били электрическим током, как только на экране появлялась картинка симпатичной девушки. Не удар током по рукам или ногам. Нет - ток бил по соскам и клитору. Но самое лучшее - это наркотики.