Король

Уорд Дж. Р.

– Я не знаю наверняка, – сказал он, потирая виски. – Но будучи твоим мужчиной, я тут же попаду под действие твоих гормонов, когда те начнут бушевать... моя кровь уже стала горячее, эмоции стали сильнее, терпение на пределе. Например, сейчас, когда тебя нет дома, я чувствую себя больше в своей тарелке, чем за последние две недели. Но во время того спора я буквально с катушек слетел.

– Две недели... примерно тогда я начала проводить время с Лейлой. И да, тогда ты, правда, переборщил.

– Сейчас... – он поднял палец,

словно акцентируя свои слова, хоть Бэт и не было рядом, – это не извиняет моего поведения. Просто контекст. Я могу с тобой вполне адекватно разговаривать по телефону, привести свои доводы. Но когда ты рядом? Опять же, это не объясняет мое поведение, и это не твоя вина, но я гадаю, не виновата ли отчасти жажда?

Он наклонился в бок и положил руку на пса, и Джордж поднял голову, вынюхивая, даже лизнул его. Поглаживая его надутую грудь, Роф вытягивал шерстку, а потом приглаживал к лапам пса.

– Боже, Роф, когда я только что проснулась без тебя...

– Это ужасно. Я знаю. Я чувствую тоже самое... или даже хуже. Я не знал, вдруг я запорол все настолько, что пути назад нет.

– Нет же. – Послышался шорох, будто она меняла положение на кровати. – Кажется, я знала, что мы с тобой работали в параллельных режимах в последнее время. Я просто не понимала, сколько времени мы упустили... и всего остального. Поездка на Манхэттен, когда мы сбежали вместе, смогли поговорить. Такого давно не было.

– Честно говоря, это еще одна причина, почему я не хочу ребенка. В настоящий момент у меня едва получается поддерживать контакт с тобой. Мне нечего предложить ребенку.

– Неправда. Ты стал бы замечательным отцом.

– В параллельной вселенной, может быть.

– Так, как мы поступим? – спросила она спустя мгновение.

Роф потер глаза. Блин, его мучило адское похмелье.

– Не знаю. Правда, не знаю.

Они высказались так, как должны были в самом начале. Благоразумно. Спокойно.

На самом деле, проблемы с этим были у него, а не у Бэт.

– Мне так жаль, – сказал он снова. – Мы не далеко продвинулись, по стольким направлениям. Но я не могу ничего... блин, мне чертовски надоело чувствовать себя импотентом.

– Ты не импотент, – сказала она сухо. – Это мы давно доказали.

В ответ он мог лишь стиснуть зубы.

– Когда ты возвращаешься домой?

– Сейчас. Думаю, сяду за руль... уверена, здесь найдется машина.

– Подожди до темноты.

– Роф, мы уже проходили через это. Я прекрасно переношу солнечный свет. К тому же, сейчас почти пол пятого. Осталось совсем чуть-чуть.

Когда он представил ее под ярким дневным светом, его желудок замутило... и он вспомнил, как Пэйн назвала его скрытым шовинистом. По сравнению с беспокойством о своей шеллан, было намного легче накладывать свое вето. Проблема в том, что это причиняло Бэт.

Он серьезно не мог запереть ее в золотой клетке, только чтобы

не сходить с ума из-за ее безопасности.

И, может, эта проблема с беременностью для него – просто более глубокий оттенок трусости...

– Хорошо, – услышал он себя. – Все нормально. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю... Роф, подожди. Прежде чем положить трубку.

– Ага? – Когда повисло молчание, он нахмурился. – Бэт? Что такое?

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.

– Что угодно.

Она заговорила не сразу. И когда закончила, он закрыл глаза, откинув назад голову.

– Роф? ты слышал меня?

Каждое слово. К несчастью.

И он собирался выдать что-то в духе «ни за что на свете», но потом вспомнил, как проснулся без нее.

– Хорошо, – выдавил он. – Конечно. Я сделаю это.

Глава 26

Стоя перед зеркалом гардеробной, Сэкстон защипнул концы бабочки пальцами и затянул узел. Он отпустил узорчатый шелк, и аксессуар сохранил форму и симметрию как хорошо тренированный щенок.

Отступая назад, он поправил только что постриженные волосы и накинул кашемировое зимнее пальто от Марка Джейкобса¹⁰¹. Дернул сначала один рукав, потом второй; затем вытянул руки так, чтобы из-под его пиджака показались запонки.

Эти запонки были без фамильного герба.

Те он больше не носил.

Нет, В&А¹⁰² из сороковых, сапфиры с бриллиантами, в платиновой оправе.

– Я уже использовал одеколон? – Он окинул взглядом флаконы Гуччи, Прада и Шанель¹⁰³, выстроенные вряд на зеркальном подносе с медными ручками. – Чего молчите?

Понюхал запястье. О да, «Эгоист»¹⁰⁴, причем запах свежий.

Развернувшись, Сэкстон прошел по кремовому мрамору, обильно испещренному прожилками, и вышел в свою абсолютно белую спальню. Проходя мимо кровати, он испытал желание снова заправить ее, но это говорили нервы.

– Проверю еще раз.

Взбив подушки и вернув покрывало в то же положение, в каком оно было до того, как он ушел одеваться, Сэкстон посмотрел на старые, винтажные часы «Картье» у изголовья кровати.

Откладывать больше нельзя.

И все равно он окинул взглядом белую кровать и белые кресла. Оценил белые мохеровые ковровые дорожки. Подошел к камину и убедился, что картина Джексона Поллока¹⁰⁵ висит идеально прямо.

Это не его старый дом, Викторианский, в котором Блэй когда-то провел день. Это другое место, одноэтажный дом Фрэнка Ллойда Райта¹⁰⁶, он купил его сразу же, как предложение поступило на рынок... разве могло быть иначе? Ведь их осталось так мало.