Королева без башни
Шрифт:
– М-да, – протянула я.
Антон пожал плечами.
– Я не собираюсь делать ей замечания, но когда решил познакомить ее с Наташей, попросил: «Мать, очень прошу, давай обойдемся сегодня без боевой раскраски и кофты с вырезом до колен». Ну и представляете! Привожу невесту! Наташа из приличной семьи, Михаил и Анна одеваются скромно, но со вкусом, дочь тоже приучили к элегантности, и кого видит девушка? А? Особу с вытравленными добела волосами, свекольным румянцем, ресницами, с которых сыплется гуталин,
Антон закатил глаза.
– Лучше не стану описывать наряд, под который моя мать надела чулки в крупную сетку! Туфли! Браслеты! Лаковый пояс шириной в ладонь! Серьги в виде черепов! Наташа растерялась, да и кто бы на ее месте не потерял дар речи? Нина Егоровна ей говорит:
– Заваливайся, шалава! Ты, что ли, моего мальчика охомутать решила? Чего стоишь недоенной коровой?
В придачу к экстремальным нарядам мать не стесняется в выражениях. Наташа попятилась, а будущая свекровь заорала:
– Антон! Привел хрен знает кого! Одета в дерьмо! Она немая? «Здрассти» сказать не может? Че, я не подхожу фифе в качестве родственницы? Эй, тля, может, у тебя папаша генерал? Мамаша космонавт?
– Н-нет, – с трудом выдавила из себя Наташа, – отец повар, а мать домохозяйка.
– Вали вон! – завопила Нина Егоровна. – И не показывайся тут. Я умерла. Поняла? Я для тебя мертва.
Антон замолчал. Я, слегка удивленная его откровенностью, промямлила:
– Вам, думаю, было не очень комфортно.
Он кивнул.
– Не то слово. Но Наташа человек деликатный, мы никогда не вспоминаем Нину Егоровну, она словно действительно скончалась. Моя мать, к слову, тоже не рвется общаться с ней. Иногда случается, что родители и дети становятся посторонними.
– Однако сейчас вы озадачены продажей «покойника», – вырвалось у меня.
– Не передать удивления, которое я испытал, когда Лидия Алексеевна позвонила и вежливо попросила заняться проблемой, – вздохнул Антон.
Я изумилась:
– Ваша мама как будто носит имя Нина Егоровна?
– Ну да, – кивнул муж Наташи.
Я совсем перестала ориентироваться в ситуации.
– Почему вы сейчас сказали «Лидия Алексеевна»?
Антон прислонился спиной к мойке.
– Фамилия матери Лидия Алексеевская, она очень редкая.
– Мне никогда не встречалась подобная, – кивнула я.
– Я произнес фамилию, а вам послышалось «Лидия Алексеевна», – пояснил Антон. – Наташа никогда не называет свекровь по имени. Теперь понятно, почему жена произнесла слова: «мать супруга умерла». То, что Нина Егоровна функционирует как анатомический организм, ничего не значит. Она для Наты умерла. Я хорошо объяснил?
– Более чем, – вякнула я.
– Надо поторопиться, – спохватился Антон. – Вы мне поможете?
– Да, –
– Денег нет, – стандартно отреагировал Антон.
Разговор явно пошел по кругу.
– Речь идет об экскурсии по дому, – сладко заулыбалась я.
– Простите? – чуть нахмурился Антон.
Я набрала в легкие побольше воздуху и начала вдохновенно врать:
– Я пишу книгу, она посвящена архитектуре.
– Думал, вы директор конкурса красоты, – перебил Антон.
– Одно другому не помеха, – продолжала я, – особых прибылей литературная работа мне пока не приносит, но доставляет истинное наслаждение. И я не теряю надежды выбиться в топ-авторы. Хотя мне скорее следует представляться исследователем, чем просто писателем. На данном этапе я работаю над рукописью «Оригинальные здания Москвы». В Сокольниках есть дом в виде кота, слышали о нем?
Антон развел руками.
– Нет.
Я обрадовалась и продолжила громоздить ложь:
– А в Матвеевском есть здание, которое падает, словно Пизанская башня.
– Ну и ну! – удивился Антон.
Я ощутила прилив вдохновения.
– Я заинтересовалась этим особняком. Хочется его исследовать, заглянуть в подвал, залезть на чердак. Вероятно, тут множество потайных кладовок, чуланов. Я согласна сидеть в «покойнике» в качестве балласта, но вы за это проведете меня по особняку.
Антон не стал спорить:
– Хорошо. Но лучше устроить прогулку вечером, когда Михаил Матвеевич, Анна и Наташа лягут спать.
– По рукам! – обрадовалась я. – Наташа успокоилась?
– Ей нет причин нервничать, – ответил Антон.
– Ваша жена плохо почувствовала себя в кафе, – пояснила я, – и она не купила картошки. Боюсь, Михаил Матвеевич отругает дочь.
– Картошку? – засопел Антон. – В конце месяца? Картофель мы берем по третьим числам, тогда на рынок машина из Рязани приезжает. Ах да! Совсем забыл! Тесть велел дочери сегодня за ней сбегать. Давайте поступим так. Я погляжу, что поделывает супруга, и мы поспешим к гаражу.
Около ракушки мы встретились примерно через полчаса. Антон выглядел бледным, под глазами у него внезапно залегли синяки.
– Наташа заболела? – осторожно поинтересовалась я.
– Торт был несвежий, – пояснил муж, – сейчас легко можно нарваться на некачественные продукты. Ее тошнит, знобит.
– Вдруг у нее грипп? – предположила я.
– Температуры нет, – ответил Антон, – грипп начинается с сорока градусов.
– Может, супруга беременна? – улыбнулась я. – Токсикоз легко объясняет дурноту и перемену настроения.
– Беременна? – без тени радости воскликнул Антон. – Конечно, нет.
– Почему «конечно»? – удивилась я. – Супругам полагается думать о наследнике.