Королева льда
Шрифт:
– Понятия не имею, – ответила она холодно. «Что за ужасный маленький человечек», – подумала Дани. – Мистер Малик еще не звонил мне, поэтому я предполагаю, что он ничего не знает. Тем не менее я уверена, что Энтони поддержит меня.
– Поддержка – вот ключевое слово, – вкрадчиво заметил Монтейт. – Я знаю, что за последние годы Малик потратил более двухсот тысяч долларов на вашу подготовку. Вложив столько денег, вряд ли он обрадуется второму месту. Он в вашем возрасте выигрывал все «золото», включая олимпийское.
Дани твердо посмотрела на него.
– Я – это я. На льду я соревнуюсь только с собой и не стараюсь подражать другим. Энтони Малик – легенда в фигурном катании; не было и нет никого, кто мог бы с ним сравниться. Но это не означает, что я не могу найти свою собственную дорогу в спорте.
– Почему Малик не приехал на соревнование? – продолжал свои расспросы Монтейт.
«Я и сама хотела бы это знать, – подумала Дани. – Он так нужен мне именно сейчас…»
– В последнее время у него прибавилось дел. Теперь он владелец контрольного пакета акций «Дайнет корпорейшн», – вместо этого ответила Дани, но слова прозвучали не слишком убедительно. – Я уверена, что если бы он смог, то непременно бы приехал.
– А вы собираетесь…
– Вы должны извинить мисс Александер, – перебил его Бо, открыл дверь раздевалки и втолкнул Дани внутрь. – У нее был тяжелый день, да и самолет вряд ли будет нас ждать. – Он бросил взгляд на плоские золотые часы на запястье. – У нас не так много времени на сборы. – Бо переступил порог комнаты, все еще добродушно улыбаясь репортеру. – Я уверен, старина, вы нас поймете. – И он мягко, но решительно закрыл за собой дверь.
Но не успел сделать и шага, как на него набросилась разгневанная Марта Паульсен.
– Почему ты так медлил? – сердито спросила она. Подтолкнув Дани к стулу, Марта опустилась на колени и стала быстро расшнуровывать ее ботинки. – Мне ужасно хотелось вмешаться. Что это ничтожество Монтейт о себе вообразил? Если бы Энтони был здесь, ему не сошла бы с рук эта наглость.
Она подняла взгляд на Дани.
– Тебя обокрали. Эта девчонка Брендон выглядела как корова на льду, – сказала она, пока ее сильные широкие руки проворно расправлялись со шнурками.
Дани отрицательно покачала головой.
– Ты не права. Она довольно неплохо выступила и вообще сильно прибавила с прошлого года. – Дани нагнулась и ласково провела рукой по кудрявым светлым волосам Марты. – Ты всегда говоришь, что меня обокрали. А ведь прекрасно знаешь, что я сплоховала сегодня. – Она не спеша перевела взгляд на Бо, который плюхнулся на стул в противоположном углу комнаты. – И для тебя это не новость, Бо.
Он лениво вытянул перед собой ноги.
– Согласен, я видел тебя и в лучшей форме. Ты выглядела немного скованной к концу. Но техника была тем не менее хороша.
– Скованной?! –
– До сегодняшнего дня, – устало сказала Дани. – Посмотрим правде в глаза: моя техника и артистичность сегодня были ниже всякой критики.
– Ну, и эта корова Брендон тоже не Павлова, – проворчала Марта. В ее голубых глазах светилось сочувствие. Она сняла второй конек с ноги Дани и начала массировать ступню. – Ты слишком напряжена. Разденься и дай мне поработать над твоими мышцами перед тем, как пойдешь в душ.
Дани откинулась на стуле и с наслаждением закрыла глаза. Как массажистка, Марта не боялась никакой конкуренции. У нее была мощная фигура и очень сильные руки и плечи, а ее пальцы магически действовали на напряженные, негнущиеся мышцы.
– Минуточку, дай мне прийти в себя.
– Прости, Дани, у тебя совсем нет времени, – вмешался Бо. – Ни на массаж, ни даже на отдых. Через два часа – последний самолет из Денвера в Солт-Лейк-Сити, а Энтони хотел, чтобы ты уже сегодня вечером была в гостинице в Парк-Валли.
Она открыла глаза.
– Тогда, конечно, мы будем делать так, как хочет наш хозяин и повелитель, – сказала она, и ее губы искривились в горькой улыбке. – Мы не осмелимся огорчить великого человека и не нарушим его планы ради нашего удобства.
Бо медленно выпрямился и рассеянно провел рукой по коротко стриженным каштановым волосам.
– Так оно и есть. – Его карие глаза с золотистыми искорками были серьезными. – Все мы многим обязаны Энтони. Как ты не понимаешь, за все то, что он делает, он совсем немного просит.
– Только послушание и служение ему двадцать четыре часа в сутки все триста шестьдесят пять дней в году, – с издевкой сказала Дани.
Господи, что она такое говорит? Ведь она всем обязана Энтони. Но резкие и обидные слова вырывались помимо ее воли.
Бо и Марта смотрели на нее с удивлением, и это только еще больше разозлило обычно покладистую Дани.
– Ну что вы на меня уставились? Я что, совершила государственную измену? Объясните мне наконец, почему вы так боитесь его?
– Я не боюсь Энтони. – Бо задумчиво смотрел на нее. – Полагаю, что и Марта не боится. – Он явно принял какое-то решение. – Но думаю, что ты боишься. Странно, но я никогда не понимал этого раньше. Почему, Дани? Он всегда был очень добр к тебе.
«Да, в течение последних двенадцати лет он потратил на мою подготовку двести тысяч долларов, – с горечью подумала Дани, – не говоря уже о своем драгоценном времени. Я получала все, что могут дать деньги и власть. Все, кроме любви и внимания, но этим Энтони не баловал никого». Сейчас она вновь осознала, что всегда хотела от него чего-то большего, и отчаянно боялась, что никогда этого не получит.