Королева льда
Шрифт:
– Не увижу?.. – Дани не верила своим ушам. – С чего ты взял, что можешь вмешиваться в мою личную жизнь? А если я тебе скажу: «Ты не должен больше видеть Луизу»? – Ее глаза сверкали. – Я не ошибаюсь, ведь пока еще Луиза, да? Или ты сейчас содержишь другую любовницу? Из твоих женщин можно составить огромную команду с полным набором запасных игроков. По крайней мере, медаль за физическую выносливость все они достойны получить.
– Да, сейчас у меня все еще Луиза, – сказал Энтони, делая вид, что слова Дани совсем его не задели. – Я рад, что ты так высоко оцениваешь
– Откуда мне знать, – холодно сказала Дани. Она встала и наклонилась вперед, слегка опершись руками на стол. – Но не сомневайся: если я надумаю расширить свой опыт в этой области, то сделаю это без твоего разрешения. Можешь диктовать все, что угодно, в моей профессиональной жизни, но будь я проклята, если послушаюсь тебя в том, с кем встречаться, а с кем нет.
– Или с кем ложиться в постель? – вкрадчиво спросил Энтони.
– Да, и это не твоя забота!
– Это именно моя забота. – В голосе Энтони зазвучали угрожающие нотки. – Твой бывший полузащитник столкнется со мной, если опять попытается затеять нечестную игру. – Его зеленые глаза уже не были холодными, они метали молнии, что со страхом отметила про себя Дани. – Я подожду до Олимпиады, Дани, но я бы посоветовал тебе не провоцировать меня. Больше не встречайся с ним.
– Не знаю, о чем ты говоришь, – сказала она зло. – Я не поняла и половины твоих сегодняшних намеков. Ты совсем на себя не похож.
– Разве? – Энтони растянул губы в улыбке, но его глаза по-прежнему сверкали. – С чего ты это взяла, Дани? За долгие годы ты так и не смогла узнать меня.
Да, это правда, подумала Дани. Она не справлялась с головоломкой, которую представлял собой Энтони.
– Ты слишком закрыт от людей. – Ее голос дрожал от смущения. – И никогда не разрешал мне узнать тебя поближе, ты просто менял подходящие к ситуации маски. Очень удобно, не правда ли?
Энтони уже немного остыл.
– Ты права, Дани, – сказал он тихо. – Но скоро все изменится. Я хочу, чтобы ты узнала меня так близко, как только возможно. Я ждал слишком долго и поэтому веду себя как дикарь. Подожди еще чуть-чуть, и все поймешь. Только, прошу тебя, не испытывай мое терпение и не доводи меня до отчаянных поступков. – Он немного помолчал. – Вычеркни Джека Ковальта из списка своих знакомых. Я прошу тебя об этом.
– Только и всего? – Дани еле сдерживала свой гнев. – Почему я должна слушаться тебя? – Ее душили слезы. – Джек подарил мне тепло и дружбу и заставил почувствовать, что я… – она запнулась, – что-то значу для него. Не только как фигуристка, но и как женщина. – Дани замолчала и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе. – Почему я должна отказаться от него? Только из-за того, что ты внезапно проявил щедрость и великодушие и разрешил мне стать твоим другом? А если ты завтра изменишь свое мнение и заявишь, – что я не достойна такого дорогого подарка? Не думаю, что ты очень надежный друг, Энтони…
В его глазах отразилось смятение. Дани подумала вдруг, что в глазах любого другого человека такое выражение означало
– Мы должны доверять друг другу, ты согласна? – Спокойный голос Энтони не вязался с выражением его лица. – Не думаю, Дани, что я был плохим другом для тебя последние двенадцать лет.
– Ты дал мне все. – Дани поспешно отвернулась и взялась за ручку двери. Справившись с волнением, она подняла голову и взглянула на Энтони подозрительно блестящими глазами. – Но где ты был вчера, когда я так нуждалась в дружеской поддержке?
Энтони покачал головой.
– Ты ни в ком не нуждалась, запомни это, Дани.
«Он не прав дважды, – с горечью подумала Дани. – Потому что бросил меня вчера и потому что сегодня не признал этого».
– Я не такая сильная, как ты, Энтони, – сказала она, вздернув подбородок, чтобы хоть таким образом затушевать собственное признание в слабости.
– Ты сильнее, чем думаешь. И когда-нибудь ты это поймешь. – Его губы жестко сомкнулись. – И если это может обрадовать тебя, сейчас я совсем не чувствую себя сильным, – с горечью закончил Энтони.
– И все же скажи мне, где ты был вчера? – настаивала Дани.
Энтони уже был готов ответить, но заставил себя минуту помолчать и успокоиться. Затем, когда его лицо снова стало бесстрастным, он отчеканил:
– Как ты сама сказала репортеру, я занятой человек.
Боль ее была быстрой и пронзительной.
– Ах вот как? Ты никогда не сможешь стать мне хорошим другом, – произнесла Дани со слезами в голосе. – Ты же прекрасно понимаешь, как мне трудно сейчас. – Она распахнул а дверь.
– Дани, постой.
Дани замерла на пороге, низко склонив голову.
– Я понимаю тебя лучше всех в этом чертовом мире. – Его голос дрогнул. – Но я никогда не говорил, что хочу быть другом.
2
Дани закрыла за собой дверь и сделала несколько шагов, но силы оставили ее, и она прислонилась к стене. Ее сердце отчаянно билось, пытаясь справиться со страхом, замешательством и странным возбуждением. Что означали последние слова Энтони? Он никогда не высказывал даже малейшего интереса к ней как к женщине, и все эти годы ни на йоту не отступал от роли опекуна и тренера. А может быть, он намекал на влечение к ней… или даже любовь? Нет, этого не может быть…
Ну а если все-таки?.. Волнение и паника захлестнули ее целиком. Она не могла не отозваться на то сексуальное притяжение, которое распространял вокруг себя Энтони. Ее чувства к нему были так сильны и запутанны, что Дани никак не могла в них разобраться. Восхищение, поклонение, негодование, обида, зависимость, доверие… Любовь? Да, призналась она себе, и это тоже. Она любила Энтони, сколько помнила себя, но эта любовь не приносила ей радости.
Трудно представить себе что-нибудь более подавляющее, чем любовь Энтони Малика, с его сковывающей душу холодностью и ледяной вежливостью, которые всегда отгораживали его от всего мира, от других людей.