Королева викингов
Шрифт:
«Пора!» — подумала она, подавив внутреннюю дрожь.
На колышках, вбитых в стену, висели два больших мешка из тюленьей шкуры с завязками. В них упаковывали вещи, когда нужно было возить их на санях. Гуннхильд осторожно сняла мешки, поочередно, один за другим, и некоторое время стояла неподвижно, глядя на спящих. Ее план был смертельно опасен. Как бы ей хотелось, чтобы норвежцы могли ей помочь, но прикосновение незнакомого человека могло сразу разбудить финнов, а, открыв глаза, они
Опираясь на стену, она снова начала приподнимать его, пока колдун не оказался в полусидячем положении; она подпирала его коленом. Аймо пошевелился, глотнул ртом воздух. Торопясь покончить с делом прежде, чем рассеется окутывавший колдуна туман дремоты, она накинула мешок ему на голову, опустила до локтей, натянула шнур и туго завязала за спиной. Аймо задергался, послышался приглушенный нечленораздельный крик. Вуокко сел, ничего не понимая спросонок. Она тут же набросила ему на голову второй мешок.
— Гуннхильд! — услышала она. — Гуннхильд!
Она соскочила на пол. Колдуны, ослепленные и напуганные, ткнулись друг в друга головами. Впрочем, для того чтобы подняться на ноги и освободиться, им хватило бы нескольких мгновений.
— Торольв! — крикнула она.
Норвежцы выскочили из-за занавески. Меч Торольва просвистел в воздухе и, глухо чавкнув, врезался в шею Вуокко. Двое других вонзили копья в Аймо. Третий немного замешкался, а увидев, что оба колдуна убиты, осенил себя крестом.
Хлынула кровь, пролилась на пол… Вспышки огня окрашивали ее ярко-алым. Затем по помещению разлилось резкое зловоние: убитые выпустили наружу то, что находилось у них в кишках. Ну и что, Гуннхильд уже не раз приходилось видеть, как режут животных и даже людей, — когда были убиты напавшие на нее разбойники.
Она почувствовала легкость в теле, у нее закружилась голова, и она чуть не упала. Торольв поддержал ее под руку.
— С тобой все в порядке, Гуннхильд Эзурардоттир? — донеслось до нее, как будто издалека.
В душе у нее звучала песня победы.
— Да, — с громким смехом ответила она. — Это было прекрасно сделано, Торольв Скаллагримсон.
— Нам досталось совсем немного работы. Это ты была смелее всех. — Он повернулся к спутникам. — Уберите отсюда трупы.
Они подчинились, держа тела так, что почти вся кровь стекала в мешки. Торольв вытер меч об овчину и вложил его в ножны. Затем он посмотрел в глаза Гуннхильд.
— Что ты собираешься делать дальше?
— Если ваш вождь Эйрик Харальдсон согласится доставить меня домой, я буду благодарна ему, — ответила она. — И мой
Он усмехнулся:
— Мне кажется, что скоро у самого Эйрика появятся причины для того, чтобы быть благодарным.
Она подошла к нему вплотную и взяла обе его руки в свои ладони.
— Но ты, Торольв, мой истинный друг, — негромко произнесла она. — И ни один человек на свете никогда не сможет разрушить нашу дружбу.
Воины оставили обе двери открытыми. Внезапно снаружи сверкнула молния, озарив комнату бело-голубым светом. Почти сразу же раздался оглушительный раскат грома, сотрясший тела людей. Водопадом хлынул дождь. По земле застучали огромные градины. Ослепительные молнии вспыхивали одна за другой, гром грохотал почти непрерывно. В промежутках между вспышками и мужчина и женщина ощущали себя ослепшими.
Внутрь протиснулись промокшие насквозь воины. Они закрыли двери, и сразу стало тише. Тот, который крестился, дрожал всем телом.
— Так рано гроз не бывает, — сказал он.
— Мы разбудили финских троллей, — предположил другой.
— Это Тор гонит их прочь, — решительно заметил третий.
Торольв потянулся всем телом и рассмеялся:
— Так или иначе, но мы невредимы, скажете, нет? Пусть даже нам придется провести здесь ночь — все мы бывали в местах похуже. Прикройте чем-нибудь кровь — возьмите одежду из короба — и принимайтесь готовить мясо. Мой живот уже прилип к хребту. И вы, парни, наверно, должны чувствовать то же самое.
Он прекрасен, думала Гуннхильд. Вряд ли она могла бы найти мужчину лучше — за исключением Эйрика.
Так незаметно прошло время, пока всех не начало клонить ко сну. Хотя в гамме не было ни меда, ни вина, все время шел оживленный разговор. Избавившись от страха, мужчины принялись рассказывать о своих походах и хвастаться перед молодой красавицей. Она же сообщила им ровно столько, сколько сочла нужным.
— Я вовсе не ведьма и никогда не хотела ею быть, — сказала она. — Я приехала сюда, чтобы узнать то, что может быть полезно нашему народу: как лечить, предотвращать опасности, предвидеть будущее. К тому же, если мы сами будем знать то, что известно финнам, нам будет легче вести с ними дела.
— Очень может быть, что им ведомо меньше, чем о них думают, — заметил Торольв. — Иначе как эти двое могли оказаться настолько беспомощными? А ты ловко обманула их, Гуннхильд.
Она кивнула:
— Я научилась нескольким полезным вещам. Но дело не только в том, что их жизнь была посвящена злу; они вожделели меня. — Она вскинула голову. — За это я должна была отомстить. — И поспешно добавила: — Нет-нет, им не удалось добиться того, к чему они стремились.