Королевский гамбит
Шрифт:
Винсент на минуту задумывается, сжимая губы в узкую ниточку и нахмурив кустистые брови. Потом вновь принимается прокручивать запонку на левом рукаве пальцами в массивных золотых перстнях. И неожиданно обращает пристальный тяжёлый взгляд на меня.
— Ксавье, а что ты думаешь по этому поводу? — с нажимом спрашивает он, и все присутствующие как по команде поворачивают головы в мою сторону. Словно безвольные тряпичные куклы, движимые мановением руки умелого кукловода. Черт. Вот дерьмо.
Я не думаю
Вернее, мне наплевать. И хотя отец бесконечно твердит, что однажды мне предстоит занять его место по праву рождения, я убежден, что стать боссом мафиози, обзавестись парочкой фамильных перстней для пущей статусности и раздавать приказы о кровавых расправах над людьми — далеко не то, что я хочу получить от жизни. В сущности, я и сам не знаю, что хочу.
Попросту не помню, каково это.
Моими настоящими желаниями интересовалась исключительно мать — но она давным-давно умерла.
Вернее, её убили в отместку за грязные дела отца — расстреляли в упор прямо посреди оживлённой улицы на Сицилии.
Прямо на моих глазах.
Шесть выстрелов из Беретты модели 92FS.
И я никогда не смогу об этом забыть.
И никогда не смогу его за это простить.
Заметив моё явное нежелание отвечать на прямо поставленный вопрос, отец хмурится ещё сильнее — но сдаваться не в его правилах. А потому его длинные пальцы ложатся на увесистую чёрную папку и толкают её в мою сторону.
Воцаряется звенящая тишина — настолько плотная, что хоть ножом режь.
— Как ты считаешь, кто из отродья Аддамсов больше подходит для нашей цели? — Винсент явно не намерен отступать.
Наши взгляды сталкиваются в молчаливой борьбе на несколько чертовски долгих секунд. Вот только я уже давно не маленький мальчик, отчаянно робеющий перед суровым отцом. Жизнь доходчиво объяснила, что в мире существует только два типа людей — хищники и жертвы. И если ты не хочешь, чтобы смертоносные когти сомкнулись на твоём горле, нужно нападать первым.
— Полагаю, отцы питают наиболее нежные чувства к дочерям, — отзываюсь я с самым безмятежным выражением лица, но в голосе явственно ощущается неприкрытая издёвка. Откровенный намёк настолько толстый, что его способен понять даже тугодумный кретин Томас Гамбино.
И пусть из огнестрельного оружия, к огромному стыду Винсента, я стреляю не слишком точно, оружие словесное всегда попадает в цель.
И точно не даёт осечек.
Отцовское лицо мгновенно вспыхивает всеми оттенками красного от карминного до бордового — очевидно, он впадает в крайнюю степень ярости. И только присутствие верных цепных псов удерживает нас обоих от очередного грандиозного скандала.
Впрочем, лично мне абсолютно наплевать на этих людей, гордо именуемых приближёнными. Более чем уверен, что отец с завидной регулярностью сетует им, каким огромным разочарованием стал для него единственный наследник.
А созданному образу нужно соответствовать.
И уж с этой задачей я справляюсь великолепно.
Получите, распишитесь, наслаждайтесь.
Нарочито лениво тянусь к лежащей прямо передо мной папке, всем своим видом
Очередной суровый закон каменных джунглей.
Если у тебя есть деньги, открыты все дороги.
Если денег нет — этот блядский город безжалостно сломает тебе хребет и выкинет твоё бренное тело на обочине жизни.
Неторопливо пролистываю страницы досье на весь клан Аддамсов едва ли не до седьмого колена. Печатные листы аккуратно скреплены степлером — на каждого члена семьи отдельно.
Самый толстый сборник посвящен самому Гомесу, чуть потоньше — его брату и консильери по совместительству. Похоже, послужной список у этих двоих немалый.
Оно и немудрено. Аддамсы — единственные в Лас-Вегасе, если не во всей стране, кто способен потягаться с отцом. Наркокартель, основанный ещё в конце прошлого века. Обширная сеть казино. Множество агентств ритуальных услуг, разбросанных по всем штатам. И даже парочка борделей.
Впечатляет. Как бы мне это не нравилось, экономическое образование не прошло даром — я с легкостью могу прикинуть размеры их ежегодных доходов, и количество нулей в этой цифре невольно поражает.
Но это неважно. Подсчеты и сделки давно в прошлом. Сегодняшним утром отец собрал совет совершенно для другой цели.
И искомая цель обнаруживается в самом конце папки — с десяток страниц, посвящённых двум наследникам миллиардов.
Первый из них — Пагсли Аддамс.
Чуть прищурившись, быстро читаю по диагонали всю представленную информацию, в которой не обнаруживается совершенно ничего интересного. Двадцать лет, за плечами два благополучно брошенных университета Лиги Плюща, в данный момент занимается лишь тем, что усердно транжирит отцовские деньги. Никакого статуса в негласной иерархии мафиози не имеет. Странно. Обычно сыновей приобщают к подобному едва ли не с рождения. С фотографии в правом верхнем углу на меня взирает молодой человек со стандартной латиноамериканской внешностью — чёрные волнистые волосы, чёрные глаза с нахальным прищуром, стильный костюмчик в мелкую серую полоску. Типичный представитель золотой молодёжи, коротающий вечера за рулеткой в компании смазливой девицы на одну ночь.
Такой информации в досье не написано, но догадаться нетрудно — в его возрасте я и сам баловался подобным. Но с годами наскучило.
Небрежно пожав плечами, я откладываю бумаги в сторону и принимаюсь за последнее досье.
К нему фотографии почему-то не прилагается, но она особо и не нужна. Все дочери отцовских приближённых выглядят примерно одинаково — тщательно уложенные длинные волосы, насыщенно-бронзовый загар, стройная фигурка с накачанной в спортзале задницей и накачанной у пластического хирурга грудью. Словно они все живут в солярии и в салоне красоты. Красивые пустоголовые куклы. Слишком высокостатусные, чтобы переспать с ними без последствий и слишком недалёкие, чтобы испытывать удовольствие от других способов совместного времяпрепровождения.